Книга Бусина из муранского стекла, страница 92 – Анна Боронина

— Сочувствую тебе, mio caro. – Она сжала его руку и улыбнулась. – Но мы все будем с нетерпением ждать твоего возвращения домой.

Свита матери поддержала ее нестройными заверениями того, что они тоже будут ждать. Мать вновь улыбнулась: ее неизменно забавляло, как все ее фрейлины вздыхали по Джаккомо.

— Кстати, я видел сегодня работу этого Микеланджело, – светским тоном сказал Джаккомо, отламывая свежий хлеб с хрустящей корочкой – подлива была изумительной. – Очень впечатляюще. Тебе понравится. Можно сказать, что флорентиец выполнил твое пожелание, даже не зная о нем. Боюсь испортить вам сюрприз, но представьте, он изобразил стихию огня в виде девушки.

— О!

— Неужели?

— Какой скандал, – довольно хихикнула рыжая девица и поспешно спряталась за своим кубком, поймав строгий взгляд Симонетты.

— Как интересно. – Симонетта теперь выглядела задумчивой. – Пожалуй, мы все прогуляемся после обеда и воздадим должное этому тосканскому мастеру. Ты не составишь нам компанию, дорогой?

— Увы, – отозвался Джаккомо. – Я еще должен переговорить с отцом до отъезда и проследить, чтобы все было готово. Ах да, и дать несколько советов Джованни. Он сегодня отправляется во Флоренцию. Так что прошу меня извинить.

— Во Флоренцию? Сегодня? – Мать смотрела удивленно, красиво очерченные брови приподнялись. – Джованни?

Несмотря на свою прекрасную осведомленность во всех делах кастелло, да и всего Рима, тут она оказалась не осведомлена. И судя по тому, какой быстрый и строгий взгляд она бросила на одну из женщин, это было упущением доверенных лиц из ее свиты. Джаккомо всегда было интересно, как именно мать получает информацию, но сколько он ни расспрашивал, Симонетта лишь загадочно улыбалась и уклончиво отвечала, что у нее прекрасное чутье.

— Отец хочет лично выразить благодарность Медичи за то, что они отпустили своего художника в Рим, – пояснил Джаккомо.

— Как будто он раб какой-то, – фыркнула одна из фрейлин. – Во Флоренции такие распущенные нравы, что вряд ли он вообще спрашивал разрешения.

— Как интересно, – проговорила Симонетта задумчиво, слегка нахмурившись. – Стоило отлучиться в Обитель Стихий на четверть дня – и сразу столько событий. А вы, дорогая, считаете, что Верховный маг не прав? Разве нам стоит уподобляться флорентийцам и забывать о благодарности?

Голос Симонетты звучал ровно, даже несколько насмешливо, но фыркавшая фрейлина побледнела и поспешно опустила глаза в свою тарелку.

— Простите, синьора, я вовсе не это имела в виду.

Симонетта благосклонно кивнула, возвращаясь к трапезе, но больше задумчиво гоняя кусочек мяса по красиво расписанной колосьями и оливковыми ветвями тарелке.

— Зато в Обители Стихий мы узнали, что синьора Лучиана добралась до Монтефьясконе благополучно, – включилась вновь в разговор рыжая девица, и тут Джаккомо подумал, что надо бы узнать ее имя и вообще запомнить, уж слишком много она болтала.

Мать посмотрела на ту с усталым раздражением и, кажется, едва не закатила глаза:

— Да, Брунгильда, это действительно важные новости. Синьор Клето был очень любезен, что поделился с нами.

— Синьор Клето? – переспросил Джаккомо, чувствуя, что во рту мгновенно пересохло.

— Да, тот бедный мальчик, что сопровождал Лучиану, когда на них напали разбойники. Хорошо, что Марко вовремя подоспел.