Книга Бусина из муранского стекла, страница 89 – Анна Боронина

— Какой объем, – пробормотал тот благоговейным шепотом, – вы посмотрите, какие складки.

Он осторожно коснулся краешка листа.

— Да, замечательно, – согласился Джаккомо, продолжая достаточно торопливо перебирать листы.

Должное мастерству художника он отдавал, но интересовали его наброски с Лучианой.

Эскизы прекрасных лиц и фигур, отдельных фрагментов и одежды перемежались с листами, на которых очень детально и аккуратно были прорисованы ювелирные украшения. Когда на очередном листе оказалась изображенная в цвете с разных ракурсов брошь на тонкой длинной игле, он обратил внимание, что все рисунки украшений сделаны на бумаге одного формата и куда более плотной и качественной. Он даже специально пролистал назад, чтобы убедиться, что глаза его не обманывают.

— А Микеланджело еще и удивительно точно рисует украшения, – наконец сказал Джаккомо, переводя взгляд на подмастерья. – Это все будет на фресках?

Подмастерье словно бы замешкался на мгновение: почти незаметно, но Джаккомо привык пристально следить за людьми. Для своего отца он был правой рукой, глазами и ушами. А еще из-за его дружбы с Чезаре и взглядов на артефакторов и их место в магичеством обществе, следить приходилось вдвойне пристально. Только поэтому крошечная пауза не осталась без внимания, как и то, что мальчишка едва не дернулся, чтобы выхватить папку из его рук. Восторг от изучения рисунков на его юном лице перестал быть искренним.

— Часть из них – да, – ответил подмастерье ровно, для своего возраста он очень неплохо держался и почти скрыл волнение. – А остальное – просто поиски. Вдохновение.

Джаккомо кивнул и продолжил листать папку, теперь отмечая каждое из украшений. Поиски. Ну конечно. Поиски идеальной формы, размера, камней и их баланс. Такой, чтобы простая безделушка могла стать артефактом. Уж это он знал. Вот только не думал, что, судя по рисункам, процесс поставлен на поток. Чезаре говорил, что они привлекают ювелиров к работе над артефактами, что искусство создания артефактов почти утрачено, но они ищут способы. Что ж, про это тоже стоит узнать осторожно в письме и непременно при личной встрече, а может быть, и использовать заряд кристалла связи. И хорошо бы проследить за этим подмастерьем, да и за самим художником. Не просто так он возит стопку эскизов, которые можно смело отдавать ювелирам.

Наконец, почти в середине папки Джаккомо увидел среди прочих портретов знакомое лицо. Мысли об артефактах сразу же отошли на задний план.

Его сестра сидела у окна – тонкая, немного печальная, сложив руки на коленях, она смотрела в сторону. Непривычно просто заплетенные волосы ловили тусклый свет. Изображение было набросано сангиной, но все равно казалось, что нарисованная Лучиана сейчас обернется – быстро и порывисто, как она всегда делала.

Джаккомо пролистал остальные наброски. Менялись ракурсы, немного позы и черты, но совершенно точно везде была изображена именно Лучиана. И если, глядя на фреску, можно было усомниться, слишком божественным, неземным был образ стихии огня, то на этих живых, быстрых набросках определенно была земная девушка. Юная, порывистая, в простом платье, но держащаяся с необычайным изяществом, пойманным проницательным и умелым художником.

«Что же с тобой приключилось, Лучик?» – подумал Джаккомо, осторожно коснувшись пальцем нарисованной щеки, подсвеченной светом из небрежно намеченного углем окна.