Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 23 – Камелия Найт

— Исхудала.

— Нет.

— Значит, раньше была толстая. Чай будешь?

— Буду.

Спорить с Галиной бессмысленно. Через несколько минут я сижу на маленькой кухне, ем пирог и рассказываю про куртку Романа. Про обгоревший край, номер ткани, предварительное испытание и новую форму другого изготовителя. Она не перебивает, только всё сильнее сжимает губы.

— Андрей сказал, вы принимали ту поставку, — заканчиваю я. — Помните день после пожара?

— Конечно, помню. У нас тогда все только про него и говорили. Молодой спасатель погиб, командир покалечился. А утром Андрей примчался раньше меня.

— Насколько раньше?

— Не знаю. Я пришла к восьми, его машина уже стояла во дворе. Свет на складе горел.

Галина отодвигает чашку. Пальцы у неё узловатые, ногти короткие, как в годы работы. Даже на пенсии руки человека, который всю жизнь перебирал ткань.

— Он что-то искал?

— Сверял номера на рулонах. Я спросила, зачем полез без меня. Он огрызнулся, велел поднять накладные «НордТекса».

— Огрызнулся?

— Андрей обычно по утрам ангел. Даже когда злой, улыбается. А тогда белый весь, рубашка мокрая на спине. Я ещё подумала, случилось что дома.

Сердце ударяется о рёбра.

— Какие номера он смотрел?

— Вот этого я тебе не скажу. Полтора года прошло, девочка. Помню, несколько рулонов велел отделить и никому не трогать.

— Почему?

— Сказал, ошибка в маркировке.

— Он сам сказал?

— После звонка. Закрылся в кабинете, минут двадцать с кем-то ругался. Потом спустился и велел освободить дальний угол склада.

Я достаю копию накладной.

— Вы видели, кто забрал рулоны?

— Через два дня приехала машина «НордТекса». Я расписываться отказалась, потому что обратной накладной не было. Андрей сам всё оформил.

— Все рулоны увезли?

Галина раздражённо поджимает губы.

— Я не считала. Меня к ним больше не подпускали. Андрей сказал, вопрос закрыт и материал заменят.

— Мастера уже успели что-то сшить из этой партии?

— Не знаю.

— Галина Степановна…

— Не знаю, Вера. — Она ударяет ладонью по столу. — Я тебе рассказываю то, что видела. Не заставляй меня додумывать за тебя. Часть рулонов к тому дню уже была в раскройном. Какой номер там стоял, я не проверяла. После пожара Андрей запретил обсуждать поставку и сказал, что всё вернули.

Я опускаю взгляд на чай. Вот и граница её знания. Андрей утром после пожара уже искал определённые рулоны. Отделил несколько. «НордТекс» забрал их через два дня. Почему он начал проверку, кто ему позвонил и попала ли ткань в форму Романа, Галина не знает.

— А потом? — спрашиваю я. — Следователи приходили?

— Нет. Служба запрашивала копии документов, Андрей отправил. Саму ткань никто при мне не смотрел.

— Вы говорили кому-нибудь о возврате?

— А зачем? Ошибка маркировки, поставщик забрал. Такое бывало и раньше. Редко, но бывало. Только Андрей никогда из-за обычной ошибки не выглядел так, будто сейчас умрёт.

Галина встаёт, снимает с холодильника старую жестяную коробку и ставит передо мной. Внутри пуговицы, обрезки тесьмы, катушки.

— Это ещё твоё, — говорит она. — Ты в последний день забыла.

Я узнаю латунный напёрсток и коробочку портновского мела.

— Почему не отдали раньше?

— Андрей сказал, тебе не до мелочей. Я убрала к себе, чтобы не выбросили.

В горле встаёт ком.

— Спасибо.

— Своё имя на двери написала?