Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 56 – Камелия Найт

Следующим выступает Сергей.

Он рассказывает, как после пожара его куртка стала теснее. Ещё двое жаловались на жёсткие швы. Все тогда были мокрыми, обожжёнными, кто-то не мог стоять. Повреждённую одежду списали вместе с остальным снаряжением.

— А в расследовании жалоб нет. Почему?

— Мы не связали их с гибелью Миши, — отвечает Сергей. — Роман считал, что руку отняло от удара. Бумаги на ткань были в порядке.

— Что изменилось?

— Денис получил похожую травму в новой куртке. Проверили остальные и нашли тот же материал.

Ольга вскидывает голову.

— В новой? Вы и после Миши выдавали это людям?

Председатель просит её не перебивать. Ольга будто не слышит.

— Мы не знали, — голос Сергея садится. — Как только поняли, партии остановили.

— А мой муж умер, потому что тогда вы не поняли?

Ответа нет. Я уже готов сказать привычное: виноват я, спрашивайте с меня. С одной причиной легче. И ненавидеть нужно только одного.

Но сегодня я пришёл говорить правду.

— Миша погиб после моего приказа, — произношу я. — Я вошёл раньше, хотя для группы безопаснее было ждать. Плохая куртка помешала мне удерживать перекрытие. Оба факта существуют одновременно.

Ольга медленно переводит взгляд на меня.

— Значит, теперь вы считаете, что виновата одежда?

— Я считаю, что прежнее расследование увидело только моё решение. Оно было рискованным. Я бы не повторил его сейчас. Но форма тоже подвела нас, и об этом вы должны знать.

У неё дрожат губы. Ольга быстро отворачивается, несколько раз моргает и снова смотрит прямо.

— Почему вы тогда исчезли?

Вопрос не относится к заключению комиссии. Председатель уже хочет её остановить, но я отвечаю:

— Потому что мне было проще решить, будто никто не хочет меня видеть, чем спросить.

Сергей рядом тяжело выдыхает.

— Проще? — повторяет Ольга.

— Нет. Трусливее.

Она смотрит на меня ещё несколько секунд, затем опускает глаза к папке.

Комиссия вызывает Веру. Она входит, находит меня взглядом и садится рядом с женщиной из лаборатории.

Её спрашивают о первоначальной конструкции формы и о том, почему она когда-то отказалась от дешёвой замены. Вера объясняет просто: мокрый образец после нагрева сел, край стал жёстким; на теле дракона такой материал опасен, потому что плечи и спина в работе становятся крупнее.

— Вы можете по внешнему виду установить, откуда взята ткань? — спрашивают её.

— Нет. Я могу узнать материал, с которым сама работала, и заметить, что в куртке лежит другой. Производителя, партию и состав устанавливают документы и лаборатория.

— Ваша прежняя фирма шила форму Аверину?

— Да. Но к ежедневной работе я тогда уже отношения не имела. Материал закупал Андрей Беляев.

Слово «бывший муж» Вера не произносит. И не спешит свалить на него всё, хотя могла бы. По просьбе председателя она раскладывает события: маркировка не совпала, «НордТекс» признал ошибку, Лебедев пообещал вывезти всю поставку. Потом Андрей промолчал о рулонах, которые остались.

Я ловлю себя на том, что слежу за её руками. Они спокойно лежат на столе. Вера не спасает меня и не жалеет. Она отделяет моё решение от чужого обмана так же точно, как отделила негодную подкладку от старой куртки. Мне нужен был именно такой разговор, а я полтора года прятался от него.

На перерыв нас отпускают почти на час.