Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 79 – Камелия Найт

— Минута, — сообщает Сергей.

Проход уже шириной с человеческое тело. Соколов пролезает первым, исчезает за перегородкой. Мы поднимаем балку ещё немного. Левая рука теперь только направляет, настоящая тяжесть лежит на правой.

— Чисто! — кричит Соколов. — Есть лестница вверх!

Мартынов отправляет его проверить ступени. Мне хочется шагнуть следом. Наверху люди. До них теперь есть путь, который открывали мои плечи.

— Ещё десять секунд, — командует Мартынов. — Потом опускаем.

Сверху доносится крик.

Женский. Совсем близко.

— Здесь! — отвечает Соколов. — Один человек на площадке! Ещё голоса выше!

Мартынов вызывает следующую пару. Резерв наконец добрался до двора и уже поднимается по боковой лестнице. Значит, после балки моя работа действительно закончена.

— Опускаем! — кричит он.

Мы медленно отдаём вес. Дерево ложится на расчищенный край, проход остаётся открытым. Я отступаю и сразу понимаю, насколько устал. Правое плечо горит от нагрузки, левую кисть покалывает. Куртка нигде не давит, а тело всё равно требует остановиться.

Мартынов хватает меня за предплечье.

— Пальцы?

Я сжимаю их. Два слушаются хуже.

— Чувствую. Сила падает.

— Назад.

Из-за перегородки показывается женщина. Соколов ведёт её под руку. Лицо в копоти, босая ступня разбита. Она кашляет и цепляется за его куртку.

— Там ребёнок, — выдыхает она. — Я слышала… выше…

Мартынов вызывает тех, кто поднимается нам навстречу. Я уступаю проход женщине. Она едва держится, и я подхватываю её правой рукой.

С потолка сыплется горячая штукатурка.

Сначала несколько кусков. Потом над расчищенным проходом проходит длинная трещина. Назаров вскидывает голову. Картина слишком знакомая: перекрытие проседает, люди ещё под ним, левая рука уже слаба.

Тело требует встать под трещину и держать.

Я заставляю себя отступить вместе с женщиной. Назаров и Мартынов уводят остальных из опасного места. Через секунду кусок потолка падает туда, где мы стояли. Проход остаётся узким, но открытым.

Рация у моего уха трещит.

— Аверин, — голос Сергея пробивается сквозь шум. — Рука как?

Вера

— Уже плохо, — отвечает Роман.

Его голос хрипит из рации Никитина. Два слова ударяют сильнее грохота, который только что прокатился по двору.

Я сжимаю край стола, чтобы не сорваться к арке.

Сергей отвечает сразу:

— Основную нагрузку не берёшь. Выводишь женщину и спускаешься. Мартынов, человека у Аверина подхватить. Резерв веди наверх.

Команды накладываются одна на другую. Кто-то подтверждает, кто-то просит повторить номер лестницы. Я слышу Романово «принял» и только тогда могу вдохнуть.

Он сказал правду. Не стал ждать, пока рука перестанет двигаться. Сергей изменил ему задачу. Сейчас Роман выходит.

— Ланская! — зовёт меня Никитин.

Перед ним стоит молодой спасатель в расстёгнутой куртке. На правом боку лопнула металлическая застёжка. Запасная лежит на столе, но край застёгивается слишком близко к горлу, когда на шее выходит чешуя.

— Примеряйте, — говорю я.

— Аверин там? — спрашивает он, просовывая руки в рукава.

— Там. Поднимите подбородок.

Мои пальцы дрожат, и булавка царапает кожу. Я шиплю, вытираю кровь о передник и начинаю заново. У этого человека тоже будет вход. Если я побегу ждать Романа у арки, он останется без куртки.

В рации сообщают, что женщину передали Мартынову. Потом связь проваливается в треск.