Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 80 – Камелия Найт

— Повторите, — требует Сергей.

Ответа нет.

Я отмечаю мелом новый край у воротника. Здесь нельзя просто переставить застёжку: жёсткая часть упрётся в чешую. Нужно снять её и закрепить ниже, сохранив плотный запах. Пять минут работы. Может быть, шесть.

— Садитесь, — велю спасателю. — Тамара, застёжку. Лида, проверь спину.

Мы работаем втроём. За разбитой витриной ливень льёт сплошной серой стеной. Двор то появляется, то исчезает за дымом. У арки стоят медики с носилками. Романа среди них нет.

— Связь на боковой лестнице пропала, — сообщает диспетчер.

У меня сводит живот.

Никитин отходит к окну, поднимает рацию выше. Сергей повторяет вызов. Тишина длится несколько секунд, но каждая успевает превратиться в отдельную картину: рухнувший потолок, огонь у прохода, Роман под балкой с непослушной рукой.

— Первый спускается, — наконец хрипит Мартынов. — Женщина с нами. Аверин помогает. Дальше идёт свежая группа.

Я едва не промахиваюсь застёжкой мимо отмеченного места.

— Жив, — тихо говорит Тамара.

— Пока внутри.

Тело требует увидеть Романа во дворе, целого, злого и обязательно спорящего с врачом. Вместо этого я слышу его дыхание в рации и заставляю себя попасть иглой точно в отмеченное место.

Застёжка встаёт на место. Спасатель поднимается, вытягивает руки, делает шею шире. Край ложится свободно.

— Жмёт?

— Нет.

— Повернитесь.

Лида проверяет складку под лопаткой. Никитин уже рядом. Он тянет застёжку, светит на шов и ставит подпись.

Спасатель убегает.

Я только успеваю отложить клещи, когда из арки появляются Мартынов и ещё один спасатель. Они поддерживают женщину с двух сторон. Медики бегут навстречу, укладывают её на носилки. Женщина судорожно цепляется за мокрый рукав Мартынова.

— Ребёнок там! Я слышала ребёнка!

— Люди уже идут наверх, — отвечает Мартынов. — Аверин остался у прохода, показывает свежей группе путь.

Сергей вскидывает рацию.

— Роман, руку не нагружаешь. Только проводишь до лестницы.

— Принял, — отзывается он.

— Пальцы чувствуешь?

Короткая пауза едва не заставляет меня забыть, как дышать.

— Чувствую. Два немеют. Сила не падает дальше.

Одежда сработала: не врезалась, не сорвала чешую, дала ему выполнить задачу. Она всё равно не могла вернуть Роману здоровую руку. Сейчас он стоит в горящем доме с онемевшими пальцами и наконец говорит об этом вслух.

— При ухудшении сразу вниз, — приказывает Сергей.

— Понял.

Я возвращаюсь к столу. Между нами теперь двор, стены, несколько этажей и работа. Я нужна людям, которые ещё войдут.

На соседнем столе лежат четыре готовых комплекта. Два должны уехать в другой район, один ждёт человека на примерку, четвёртый Никитин только что вернул из-за складки под лопаткой. За каждым уже закреплён вызов или группа. Я вдруг понимаю, что вся эта ночь держится на десятках чужих «сейчас»: водитель пробирается через затопленную улицу, портниха меняет шов, диспетчер ищет свободную машину, спасатель признаётся, что рука слабеет. Никто не может сделать всё. Каждый обязан честно выполнить свой кусок.

Роман внутри выполняет свой. Я должна поверить ему хотя бы на те минуты, на которые он поверил мне, когда надел сделанную мной куртку.

Нам приносят мокрый комплект с разошедшимся краем вставки. Шов цел, лопнула старая тесьма. Меняю её вручную, потому что машина может захватить лишний слой. Руки всё ещё дрожат, зато игла идёт точно.