Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 92 – Камелия Найт

— Прогресс, — замечаю я.

— Я сразу согласился.

— Через три секунды.

— В первый раз понадобилось дольше.

Намного дольше. Тогда он стоял посреди тесной мастерской в мокром пальто и ждал, когда я начну разглядывать чешую как уродство. Теперь спокойно поворачивается ко мне спиной. Тёмные пластины поднимаются от лопатки к шее, левое плечо остаётся ниже правого. После пожара на Васильевском рука восстанавливалась почти неделю. Сегодня Роман двигает ею в своих обычных пределах.

— Для чего парадный китель? — спрашиваю я, осматривая старый.

— Вручение новому выпуску.

— Ты будешь вручать?

— Читать речь. Сергей решил, раз я учу их не лезть в огонь по одному, должен сам объяснить почему.

После окончательного решения комиссии служба предложила Роману несколько должностей. Он мог заниматься только документами или уйти в учебный отдел. Выбрал подготовку молодых драконов и разбор сложных операций. Иногда выезжает вместе с группой как консультант. Внутрь допускают редко, на короткие задачи, после врача и только по решению действующего командира.

Он больше не пытается стать прежним начальником.

Зато молодые спасатели после его занятий умеют произносить «не могу» раньше, чем упадёт балка.

Я распарываю намётку на новом кителе. Мы сделали первую примерку неделю назад. Спина садится хорошо, но у левой проймы ткань собирается мелкой складкой.

— Здесь криво.

Роман смотрит в зеркало.

— Здесь нормально.

— Здесь криво.

— Никто не увидит.

— Я увижу.

— Это опасное профессиональное заболевание.

— Левую руку вперёд.

Он поднимает до уровня груди. Дальше идёт тяжело. Я не прошу выше. Закалываю складку, отмечаю мелом новый край.

— Теперь сделай плечи шире.

Чешуя проступает по спине. Китель раскрывается на вставке, линия остаётся ровной. Роман поворачивается, проверяет рукав, потом вдруг морщится.

Я сразу опускаю мел.

— Плечо?

— Потянуло. Немного.

— Перерыв.

— Нам осталось две минуты.

— Значит, закончим через десять.

Роман не спорит. Садится на стул у стены, сам осторожно двигает кистью. Я приношу воду и продолжаю делать пометки на выкройке, не нависая над ним. Через несколько минут он сообщает:

— Отпустило.

— Ещё две посиди.

— Жестокая женщина.

— Поэтому Сергей меня ценит.

Это и есть наша обычная жизнь. Иногда мы спорим из-за кривого шва. Иногда он просыпается ночью от боли и пишет врачу. Иногда я задерживаюсь в мастерской до полуночи, а Роман привозит еду, которую мне велено съесть, и не пытается руководить моей работой.

Мы уже однажды отменили выходные из-за моего срочного заказа и один раз вернулись с вокзала, потому что у Романа после занятия не разгибались пальцы. Было обидно. Мы поругались, написали врачу, перенесли билеты и всё-таки уехали через неделю. Ни одна сорванная поездка не превратилась в конец общей жизни.

Через десять минут заканчиваем примерку. Я помогаю снять китель и вешаю его в чехол.

— К пятнице будет готов.

— Хорошо.

Роман не одевается. Остаётся в рубашке посреди мастерской и смотрит, как я записываю изменения.

— Что? — спрашиваю я.

— Комиссия утвердила мою должность окончательно.

— Я думала, это уже решено.

— Был испытательный срок. Теперь постоянная работа.

Я откладываю карандаш и обнимаю его. Левое плечо обхожу привычно, ладонь кладу на спину ниже чешуи.