Книга Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская, страница 28 – Адель Хайд

Я стояла одна, потому что Маша с тётушкой отошли за лимонадом. Повернулась. Граф Калиостро стоял передо мной, хотя секунду назад я видела его в другом конце зала, окружённого толпой восторженных девиц.

И я на всякий случай снова взглянула в ту сторону зала, и с удивлением увидела, что он там так и стоит, окружённый толпой весело щебечущих поклонниц.

Снова взглянула на подошедшего ко мне графа:

— Но… как?

— Граф Алессандро Калиостро, — улыбнулся мужчина, от него пахло карамелью и анисом.

По-русски говорил хорошо, с лёгким итальянским акцентом, некоторые согласные он смягчал, например «Калиостро» у него звучало, как «Кальиостро».

Я посмотрела ему в глаза. Никакого магического воздействия я не ощутила, но вдруг почувствовала, что передо мной очень добрый и честный человек. Ощущение было почти физическим.

— А не знакомо ли вам имя Джузеппе Бальзамо? — спросила я и наваждение рассеялось мгновенно. Я снова видела перед собой опасного и непредсказуемого человека.

— Синьорина бывала в Италии? — сказал он.

— Синьорина много училась, — ответила я.

— И где же преподают такие интересные знания? — граф умело вёл беседу, избегая отвечать на нежелательный вопрос.

Но и я тоже знала правила этой «игры»: лучший способ не отвечать на вопрос — это задать свой.

— А правда, что вам уже пятьсот лет?

— Точная дата рождения неизвестна, — на полном серьёзе сказал он, — но по примерным подсчётам — около того.

— Как интересно, — я не удержала сарказм, но исправилась, — и всё это время вы изучали науки?

— Мне повезло, — невзирая на то, что мой вопрос был с двойным дном, Калиостро сохранял ровный тон беседы, — я рос в монастыре. Там была обширная библиотека, пока она не сгорела. Но вы не ответили на мой вопрос, синьорина. Почему вы грустите?

Я решила сказать правду.

— Это мой первый бал. И я совершенно не знаю, что нужно делать.

— Mamma mia! Первый бал — и вы стоите возле стены? Это надо непременно исправить.

И не успела я опомниться, как он подхватил меня, и мы закружились в кадрили, что было кстати: в кадрили можно было продолжать разговор.

— Я видела вашу сестру с императором, — сказала я.

— Она меня не слушает, — чуть поморщился он. — Разве это хорошо?

— Не мне судить, — ответила я, и процитировала, — «не суди, да не судим будешь»

А Калиостро неожиданно продолжил цитату, и даже сказал, откуда она. Я знала, что это библейское, но не знала откуда именно.

— Вы набожны, сеньорита?

— Всё в меру, граф.

Танец заканчивался, а я так ничего толком не спросила. Решила спровоцировать графа и спросила напрямую.

— А скажите, синьор Калиостро, вы ведь приехали сюда, чтобы со мной поговорить?

Он остановился. Внимательно посмотрел на меня, не обращая внимания на то, что пары продолжают кружиться, огибая нас.

— Вы не только молоды и красивы, но ещё и умны, синьорина.

И меня начал раздражать его ровный и спокойный тон, и постоянные комплименты:

— Полагаю, что с любезностями мы уже закончили, давайте уделим время делу. Что вы хотели у меня узнать?

— Мне было видение, — неожиданно начал граф.

Я уже собиралась закатить глаза, но то, что прозвучало дальше, заставило меня замереть и затаить дыхание.

— Большое озеро. Далеко отсюда. Огромные сопки. Лес. Странные люди с узкими глазами. И там живёт совершенно непохожий на них человек. У него ваши глаза.