Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 113 – Ирина Чеботарь

— А ко мне ночью опять белочка приходила, она сидела на подоконнике и махала лапкой. – У меня даже получилось изобразить восторг.

— Она загрызёт тебя, когда ты выйдешь из библиотеки. – Прошипел мой ребёнок. – Ты умрёшь.

— Что? Кто тебе сказал такое? – Я готова была поверить, что каракатица вселилась в тело моего сына.

— Тебя уже нет. – Кажется, он меня не слышал. – Ты уже умерла. Ты обречена. Я остался один!

— Нет же! Нет! – Я знала, Галя и недавно вернувшаяся Пенелопа Витальевна топчутся под нашей дверью. Они не меньше меня в ужасе. – Я живая! Смотри. – Я протянула ему руку. Заставила дотронуться. – Тёплая. Я дышу. Моё сердце бьётся.

— Ты приговорена. – Его беспомощный шёпот, прозвучал ещё страшнее крика.

— Каким судом?

— Их судом.

Я расхохоталась сквозь страх, сковавший руки и ноги. Это не мой сын — добрый, ласковый, внимательный. Существо, бесстрастно глядящее на меня, не может быть моим сыном.

— Кто такие, эти они? Ты хоть понимаешь, о чём говоришь? – Я неловко взмахнула рукой, ударилась об угол стола, рассекла кожу. Брызнула кровь. Тупо уставившись в раненую конечность, я боялась смотреть на сына. Мне казалось, что его страшные прогнозы сбываются и вместе с тоненькой струйкой крови из меня вытекают последние капли уверенности в том, что всё обойдётся. Да что там говорить!

Ваня вдруг заплакал. Его огромные чёрные глаза с ужасом взирали на капли, пачкающие столешницу. Мне не было больно. Когда в душе такое творится, боль физическая становиться незаметной.

Что с моим ребёнком?

От потрясения я на какое-то время утратила способность двигаться.

— Мама, - вдруг горячо зашептал незнакомый мальчишка, - Помнишь Мали?

Помню ли я Мали?

Моё тело не то чтобы вздрогнуло, его сотрясло на все девять балов.

Возможно ли забыть того нереально красивого сногсшибательного китайца? Ещё немного и я бы влюбилась в него без памяти. Красота превыше всего! Существует ли предел красоте? Ради таких, как Мали, бросают всё, идут за ними на край света, за таких умирают со счастливой улыбкой на устах.

— Тот китаец? – Силясь изобразить равнодушие, выдавила я.

— Да.

— С чего это ты о нём заговорила? – Я всматривалась в сына. Теперь он был прежним.

Наверное, Мали именно та тема, где мы сможем найти точки соприкосновения и вернуться к прежним отношениям. Со стыдом признаю, что мне хотелось говорить о китайце не только ради сближения с Ваней. Упоминания об этом мужчине ласкали моё самолюбие.

Помните, он, способный влюбить в себя любую, обратил внимание именно на меня? А то, что он ещё и ребёнку моему понравился — большой плюс в его пользу.

— Это Мали посоветовал мне шалаш строить.

— Что? – Я будто вывалилась из приторно-приятного сна. Оглянулась на дверь. Вроде, тихо. Но что если мои коллеги всё ещё там притаились? На кухне зашумела вода, хлопнула дверь туалета. Нас не подслушивают.

— Я встречался с дядей Мали. – Уточнил Ваня.

Полный бред.

Наверное, пробел в общении с мужчинами толкает моего ребёнка на фантазии.

Но почему именно Мали?

Не мог же ребёнок оценить его мужскую красоту.

— Ты уверен? – Если я уличу его во лжи, он замкнётся и, Бог знает, смогу ли я до него достучаться. Надо действовать с умом. – А как он добрался сюда? И главное, зачем?

— Он, когда вышел из поезда, отправился к себе на квартиру, собирался дальше учиться в институте, встречаться с друзьями, но не смог. Он влюбился в тебя, мама.