Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 110 – Ирина Чеботарь

«Чего вам не хватает?».

Хм. Трудно сказать. Всего. Я обозрела свет вокруг себя, тот мысленный, что создала ещё вчера. Скучно вот так вот висеть.

«Сотворите что-нибудь».

Но как?

«Придумайте. Себя же вы придумали».

Ха. Придумала! Фантазии, той, что я всегда считала богатой, хватило лишь на то, чтобы сварганить копию уже существующего экземпляра, сотворённого Богом.

«Ну, давайте, не бойтесь. «Вначале сотворил Бог небо и землю…».

Вот, вот. Он её сделал круглой, а я сейчас квадрат сваяю, чтобы не повторяться. Скоро вдалеке замаячила кубическая планета. Отлично. Только как-то зловеще.

«Нравится?»

Я критически оглядела своё произведение, подумала, что надо бы ему вращаться. Куб дрогнул, нашёл ось в двух углах и пошёл кувыркаться, окончательно лишая меня того самого удовлетворения. Я принялась крутить его то влево, то вправо и в результате получила досаду. И что я за бездарь? Может, это потому что я физику не учила?

«Придумайте свою физику».

А действительно.

- Ты умрёшь…

Я вывернула шею к окну. Надо же, прошли и белый день, и белая ночь. На подоконнике уже устроилась каракатица.

— Привет, Белочка.

Она зашипела, подняла хоботки и набрызгала на стекло чего-то разноцветного и гадкого.

— Бедняжка, тебя тошнит. – Я сдержала рвотный позыв.

А каракатица принялась плеваться какими-то эмбрионами.

Вспомнив вчерашний урок, я мобилизовала разум. Ничего не вышло. Тогда я отбросила разум и принялась за чувства, добрые чувства.

Из каракатицы полезла шерсть. Обрыгивание стекла прекратилось. На меня взирали две милые бусинки. Рыжая лапка приветственно махала.

Я помахала в ответ.

Приятно созерцать своё творение, жаль, скроенное по чужому образу.

Я положила руки на грудь и продолжила давать волю чувствам. Хотелось придумать что-то своё. И вот белочка обзавелась аккуратненькими рожками. Мило, но она всё же оставалась белочкой. Выпрямим спинку, изменим разрез глаз, перекрасим шёрстку, загнём хвостик в другую сторону… Из-за стекла на меня таращилась рогатая собака с треугольными глазами. Симпатичная. Но… Лучше уж белочка.

Да, богатая фантазия, ничего не скажешь.

Попрощавшись со зверьком, я пошла вниз спать.

Утром меня снова разбудили. Пришли все библиотекари, соответственно, приволокли и моего Ванечку. Взгляды коллег спрашивали: «Ты ещё живая?». Это несколько расстраивало моё, поначалу, прекрасное настроение. Ваничкин вид на этот раз вызвал у меня ещё больше беспокойства. К бледности добавились жёлтые круги вокруг глаз.

Пенелопа Витальевна сообщила мне, что он полностью здоров. Но здоровые дети шалят и улыбаются. А Ванюша сидел весь день понурый, усердно занимался, потом освобождал страницы книг и читал без интереса. Не предпринимал попыток заговорить со мною.

Галя, принесшая мне в отдел бельё, шёпотом сообщила, что ел Ваня плохо, совсем без аппетита.

— Ванечка, расскажи, как прошёл вчерашний вечер? – Поинтересовалась я, проводив Галю.

— Учился, кушал, немного посидел на пороге и пошёл спать… - Было сказано монотонно.

— Ясно. А что учил?

— Русский, математику. Только все предметы местами поменяли. И половины русского языка не было, Пенелопа Витальевна меня щупала и смешные вопросы задавала.

— Смешные вопросы? – Мне показалось, он чуть оживился.

— Ну, как я какаю, и не играет ли у меня в животе музыка. – Румянец чуть подёрнул его щёчки, пухлые губки изогнулись в смущённую улыбку.