Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 109 – Ирина Чеботарь

— Ты плохо себя чувствуешь? – В сердце моём кольнуло. Сын — всё для меня. Надо немедленно отправить его в Ленинград.

— Хорошо.

Галя поднялась нам навстречу, нездоровый вид Вани не остался для неё незамеченным.

— Я поговорю с Пенелопой Витальевной. У меня в Питере есть старая знакомая…

— Я имею к кому его отправить. – Полторы недели назад, разбирая вещи, я нашла бумажку с номером телефона папиного друга, не знаю зачем, но я заткнула её за икону. – Лишь бы Пенелопа Витальевна на это согласилась.

— Попробую… По крайней мере, Пенелопа Витальевна осмотрит его. Может, организм пищу какую не принял, или акклиматизация…Ваня, что тебя беспокоит?

— Мама. – Ответил мой сын с детской прямотой.

Директорская дверь отворилась. Мы застыли в ожидании. Таинственный цыган будоражил наше воображение.

— Жаль. Ночи у нас холодные, в кибитках вам будет некомфортно. Пожили бы в наших избушках.

— Мы люди вольные, нам опасно привязываться к месту. Дом — это якорь. Зацепишься, привыкнешь и всё — прощай свобода.

Пенелопа Витальевна и Роман Эрнестович поравнялись с нами.

— А это вся моя армия. – Пенелопа Витальевна гордо указала на нас.

— Серьёзная сила. – Цыган сказал это, не шутя. Внимательный взгляд скользнул по каждой из нас, особо задержался на Ване, не обошёл и портрета в траурной рамке, вернулся к Пенелопе Витальевне. – Так вы говорите, лес опасный? Да с такими воительницами нам нечего бояться.

Девушки заулыбались. Ваня прижался ко мне, я ободряюще трепала его волосы, такие же, как у цыгана, только мягче и без седин.

Роман Эрнестович, влюбивший в себя в одночасье всех моих юных коллег, уже спешил на выход.

— Позвольте раскланяться. – Он сделал неглубокий поклон и, сбежав по ступеням, вскочил на лошадь. Девушки и Ваня провожали его восхищёнными взглядами. Только я и Пенелопа Витальевна глядели не на гостя, а друг на друга.

— Он пришёл не только засвидетельствовать почтение, но и предупредить. – Тихо проговорила Пенелопа Витальевна и поглядела на Ванечку. – Дорога на Питер очень опасна…

— Но цыгане пришли не по дороге на Питер… - Я схватилась за лоб. Это отказ. Ещё не прозвучавший, но уже готовый и бесповоротный.

— Потому и выбрали другой путь. На Питер ехать очень и очень неразумно. Я не буду рисковать жизнями Валеры и Ивана. Ребёнок останется с нами. – Отрезала директриса.

Скоро все разошлись. Пенелопа Витальевна немного покрутилась между клумбами, придумывая, как в этом году рассадит цветы. Я уныло наблюдала за её передвижениями. Уже перед уходом директриса сообщила мне, что Марья Дмитриевна сегодня не придёт убирать, осталась дома помогать мужу и сыну. Ещё двух зверей нашли, заколотых копьём, волка и медведя.

— По характеру убийств, - Пенелопа Витальевна вздохнула, - они безошибочно определили, что имеет место не охота, а истребление, специфический вид спорта, замешанный на бесчеловечной жестокости.

Я попросила Пенелопу Витальевну осмотреть Ванечку и, поднявшись в библиотеку, задвинула щеколду.

Наскоро перекусив, я побежала к себе. Мне не терпелось приступить к чтению.

День, ещё живущий за окном, придавал мне бодрости.

Найдя нужную страницу, я принялась читать:

«Есть вы, есть день и ночь и больше ничего. Вам этого достаточно?»

Я почесала лоб. Разве слово «достаточно» можно применять к человеку? Мы, люди, никогда не останавливаемся на достигнутом. Ненасытность — наше второе я. Удовлетворение? Оно случается, но лишь на миг. А порой, сворачивая целые горы, мы достигаем цели в поисках этого удовлетворения. А оно, словно бы отлучилось куда-то. Столько усилий и никакого удовлетворения. «Покой нам только снится».