Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 65 – Ирина Чеботарь

Книгу как-то странно вывернуло, забило мелкой дрожью, как в предсмертном спазме.

— Что я наделала! – Наконец нашлись силы принять всё, как есть.

Кровь, безусловно, лилась из книги. Багровый ручеёк уже стекал по столешнице, скоро он окрасит и пол.

— Прости меня! Прости! Сейчас… - Это было похоже на сумасшествие, но библиотекари — я имею ввиду не случайных в храме литературы людей — меня поймут.

Это мы, приходя утром на работу, обнаруживаем, что некоторые наши подопечные книги находятся не там, где мы их оставили. Мы не пугаемся, это нормально. У книг есть обыкновение шастать по ночам.

Сидючи за столом и подсчитывая статистику за вчерашний день, мы слышим, как шелестят страницами наши друзья. Их бумажная суета похожа на шёпот. Мы, библиотекари, делаем вид, что ничего не происходит, и тогда книги действительно начинают шептаться. И чем меньше мы реагируем, тем смелее они себя ведут. Обязательно какая-нибудь неуклюжая книженция сковырнётся с полки. И это в порядке вещей, но чтобы кровь…

— Зови Пенелопу Витальевну! – Завопила я что есть мочи.

Ваня убежал. Я подступилась к столу, осторожно взялась за окровавленную обложку. Лишь бы она не умерла. Стараясь оценить степень повреждения, я гладящими движениями ласково переворачивала измятые и испачканные страницы. Нашла надорванную. Из тоненьких венок, торчащих из покалеченного места капали тёмные капли, объединяясь в ручей и растекаясь во все стороны. Я чувствовала себя убийцей, мне хотелось приговора и наказания.

Что я наделала?

Что натворила?

Мои руки вновь окрасились в багровый цвет.

В отдел влетела взволнованная Пенелопа Витальевна, следом за нею вбежал бледный, как мел, Ванечка.

— Ох, Любушка! И откуда у тебя руки растут?! – Запричитала директриса. В её взгляде я прочла столько сочувствия, какая-то его доля была отнесена и ко мне.

— А, может, оно и к лучшему? – Продолжала Пенелопа Витальевна, осторожно отбирая у меня «Быть или не быть». - Не будешь думать, что спишь, или в психушку попала.

Слова про психушку я пропустила мимо ушей, готовая теперь верить во что угодно - хоть в снежного человека, хоть в инопланетян.

— Открой нижний ящик стола, – скомандовала директриса, - там аптечка.

— Так вот же аптечка, на столе. – Как за спасательный круг я вцепилась в кожаный чемоданчик с красным крестом.

— Да нет же. – Пенелопа Витальевна нетерпеливо оттолкнула мою руку. – Аптечка для книг.

Я её поняла и тут же извлекла на свет Божий кулёчек, в котором нашла пластырь и салфетки с одной стороны белые, с другой – синие.

— Так. Бери салфетки и аккуратно оттирай кровь синей стороной. – Пенелопа Витальевна уложила книгу на стол, разгладила пораненную страницу.

«Быть или не быть» снова застонала.

С дрогнувшим сердцем я развернула салфетку.

— Ну, ну, всё будет хорошо. – Успокаивала директриса. – Помнишь, как мы называем детей, ремонтирующих книги?

Я криво улыбнулась, сейчас мне ничего не приходило на ум. Мысленно я стояла на эшафоте, приговорённая сама собою.

— Книжные доктора, - нашёлся Ванечка, его восковые щёчки покрылись лёгким румянцем.

— Правильно, милый.

Я, едва касаясь, провела салфеткой по разорванной странице. Книга задёргалась и протяжно пискнула. Она хотела вырваться, но Пенелопа Витальевна крепко придерживала её за края обложки и страниц.