Книга Авдей. Дитя хаоса, страница 145 – Анастасия Понамарёва

Яркая вспышка плазмы, прожигающая броню крильтийского штурмовика насквозь. Искажённое гримасой чистого, животного ужаса лицо пирата за стеклом шлема, прежде чем его выбросило в безвоздушную пустоту. Холодные, пустые, словно стеклянные глаза Зилера, подсчитывающие мою ценность. Хриплый, булькающий предсмертный хрип последнего налётчика в грязном переулке, у которого я отняла не только кошелёк с жалкими кредитами, но и последние остатки иллюзий о самой себе.

Я сжала веки, пытаясь выдавить эти образы, стереть их, как стирают ошибку с грифельной доски. Но они врослись в меня, стали частью моей новой кожи, моей новой сути. Кожи Серы. Прочной. Практичной. И до жути удобной. Она больше не натирала, не стесняла движений.

— Они хотели оружие? — прошептала я в звенящую тишину кабины, и мой собственный голос прозвучал чужим, низким, лишённым привычных интонаций. — Что ж, они его получили. Вот он я. Готовый продукт. Заточенный. Откалиброванный. И направленный... куда?

Вопрос повис в воздухе, густой и тягучий, как смола. Куда? Бежать дальше? Вечно метаться от звезды к звезде, от системы к системе, как затравленный зверь, пока однажды чувствительные сканеры не засекут засадный отряд Вейла или, что было в тысячу раз хуже, холодную, безмолвную тень корабля Повелителей, пришедшую забрать свою собственность?

Нет. Бегство вело в никуда. Оно было бесконечным, изматывающим тупиком, медленной смертью в одиночестве.

Мой взгляд, холодный и аналитический, упал на главный коммуникационный пульт. Зашифрованный канал, с десятком ложных ретрансляторов и самоуничтожающимся протоколом, купленный у Зилера за последние, отжатые в кровопролитных стычках кредиты. Я знала, что искать. Не прибежище. Не союзников. Не друзей. Их у меня не было и не могло быть по определению. Доверие было роскошью, которую я не могла себе позволить.

Информацию. Знание. Это была единственная валюта, которая имела вес в этой игре на выживание.

Я запустила программу-паук, задав ей чёткие, выверенные параметры поиска. Всё, что связано с «Серым Рассветом». С тем самым проклятым инцидентом на заброшенной орбитальной станции «Гамма-7». С именем командира Вейла. И... с именем Олова. Верного, надёжного грайта, который погиб не в честном бою, а из-за моей слабости, моего срыва, моей неспособности контролировать дар, который был скорее проклятием.

Данные потекли на главный экран, мерцая строчками кода и обрывками данных. В основном — слухи, шёпотки из портовых кабаков, обрывки перехваченных и частично взломанных шифровок, анонимные заметки на теневых форумах наёмников и контрабандистов. Орден умел скрывать свои провалы, заметать следы с чисто бюрократической безжалостностью. Официально, оперативная группа «Серый Рассвет» проводила плановые учения на периферии. Инцидент на заброшенной базе списывался на критическую неисправность экспериментального термоядерного реактора. Ни слова о потере высококлассных оперативников. Ни единого намека на меня.

Но кое-что всё же просачивалось сквозь броню официальной пропаганды. Очень глубоко, почти на уровне фонового шума Вселенской Сети, мелькало скучное, сухое упоминание в одном из научных дайджестов о «необъяснимом возмущении в пси-поле» в том секторе в приблизительное время атаки. О «неклассифицированной угрозе с признаками клосс-вмешательства». И... знакомый, до боли знакомый опознавательный код. Тот самый, что я мельком видела в данных, которые с таким трудом скачал Олов прямо перед тем, как всё рухнуло. Код Авдеев.