Книга Маршал в чужом мундире, страница 10 – LLM Соавтор, Александр Фрост

— Семён, — проговорил я. — Вас за что в штрафную?

— Я… — Пухов сглотнул. — Я доложил, что в реестрах базы недостача. Три раза доложил.

— А недостача была?

— Была, — сказал Пухов уныло. — Двенадцать процентов.

Штоф закашлялся.

— Вы теперь мой второй начальник штаба. Ефим Палыч отвечает за людей и корабли. Вы — за противника. Ваша единственная задача: знать про Конкордат всё, что записано хоть где-нибудь.

— Ваше благородие, — прошептал Пухов. — Я мичман по интендантской части.

— Уже нет.

Последней в штаб вошла Зойка Лаптева.

Она вошла без стука, поставила на стол ящик, села, закинула ногу на ногу и сказала:

— Ну?

Ей было лет двадцать восемь. Волосы стянуты в узел, руки в мазуте, взгляд оценивающий — и оценивала она, судя по всему, не меня, а мебель в кают-компании.

— Вы Лаптева? — спросил я.

— Я Лаптева. Мне сказали, вам надо топливо.

— Мне надо топливо, продовольствие на шесть месяцев, запасные двигатели для «Отважного» и двадцать четыре тонны обычной строительной пены. Штоф сказал, что вы можете достать что угодно.

Зойка перевела взгляд на Штофа. Штоф изучал потолок.

— Пену?

— Пену.

— Зачем вам пена?

— Затем, — сказал я, — что на радарах она даст такое же пятно, как корабль. Если правильно надуть.

В кают-компании опять стало тихо. По-другому тихо, чем раньше.

— Ложные цели, — медленно произнесла Ремизова. — Вы хотите сделать ложные цели из монтажной пены.

— А из чего их обычно делают?

— Из специальных излучателей! Которых у нас нет и не будет, потому что они идут только на корабли первой линии!

— Значит, из пены, — заметил я. — Зоя, сколько времени?

Зойка думала недолго.

— Топливо — трое суток, если Штоф покажет свои три борта. Продовольствие — двое, но не спрашивайте откуда. Двигатели… — она поморщилась. — Двигателей нет.

— На «Резвом» есть, — вдруг сказал Бурый.

Все обернулись.

— На «Резвом» есть запасной комплект, — повторил он спокойно. — Списан по документам два года как. Лежит в третьем трюме, накрыт брезентом. Я его видел, когда грузили.

Дуров медленно повернул голову к Штофу.

Штоф изучал потолок ещё внимательнее.

— Карл, — сказал я.

— Ваше благородие, — сказал Штоф с достоинством. — Я про них забыл.

— Вы про них забыли на два года.

— У меня плохая память.

— У вас прекрасная память, у вас плохая совесть. — Я встал. — Господа. Слушайте задачу.

Я подошёл к стене. Стучать в неё было бесполезно — это я уже выяснил, — поэтому Ремизова, страдальчески вздохнув, вывела в воздух карту сектора.

Я посмотрел на неё.

И впервые с момента пробуждения почувствовал себя дома.

Другие названия. Другие расстояния. Другие законы, по которым ходят корабли. Но это была карта, а карта — это всегда одно и то же: дороги, узлы, склады и люди, которым надо есть.

— Вот Тарнис, — сказал я, ткнув пальцем. — Сорок вымпелов, стационарная оборона, минные поля. В лоб — не берётся ничем, что у нас есть, и, судя по двум прошлым попыткам, ничем, что есть у империи.

— Так точно, — сказал Дуров.

— А вот, — я передвинул палец, — точка Устье. Семнадцать световых часов. Ни гарнизона, ни укреплений, ни минных полей. Пункт перевалки. Семён, повторите главное число.

— Сто девяносто четыре борта за два года, — послушно сказал Пухов. — Восемьдесят один процент всего грузопотока в систему Тарнис.