Книга Маршал в чужом мундире, страница 11 – LLM Соавтор, Александр Фрост

— Восемьдесят один процент, — повторил я. — Господа, крепость Тарнис ест через соломинку. Соломинка не охраняется, потому что за триста лет никто не пробовал воевать с соломинкой — все воевали с крепостью.

— Потому что это не по уставу.

— Вот именно. — Он положил ладонь на стол. — Слава богу.

Штоф хмыкнул. Бурый чуть заметно улыбнулся.

— Задача. Мы не идём к Тарнису. Мы идём к Устью. Мы садимся на соломинку и сидим на ней столько, сколько потребуется. И крепость, у которой кончится терпение, выйдет к нам сама.

— Сорок вымпелов.

— Не сорок. — Я улыбнулся. — Столько, сколько они смогут отправить, не оголив крепость. И идти они будут по прямой, в разгоне, колонной, потому что иначе в брод не войдёшь. — Я обвёл всех взглядом. — Ефим Палыч, вы понимаете, что это значит?

Дуров смотрел на карту.

И тут я увидел, как оно происходит. Как у человека, восемь лет ходившего мимо чинов, что-то щёлкает в голове, и он поднимает глаза, и глаза у него уже не как у списанного советника.

— Это значит, — сказал он хрипло, — что они пойдут по одному.

— Это значит, — сказал я, — что они пойдут по одному.

Из служебной записки капитан-лейтенанта Штофа (перехвачена и подшита к делу три месяца спустя):

«Ефим, ты был прав, мальчишка ненормальный. Он сегодня два часа выспрашивал у Ремизовой, как летают корабли. Как летают корабли, Ефим! Командующий соединением! А потом сказал такое, от чего я вторые сутки не сплю.

Знаешь, что самое паршивое? Оно работает. Я проверил его цифры. Оно работает.

Он не спятил, Ефим. Он просто не знает, что так нельзя.

Кажется, я перестал пить. Само как-то.»

За четверо суток до выхода я узнал, что такое имперское интендантство.

Оно оказалось прекрасно. Оно оказалось точь-в-точь как интендантство Северной армии, из-за которого я в своё время повесил двоих и повысил одного, и я едва не прослезился от узнавания.

Начальник склада, надворный советник Купин, принял нас в кабинете, где было тепло, чисто и пахло хорошим чаем.

— Соединение «Венец», — сказал он, глядя в бумаги. — Так. Топливо — по норме отдельного соединения, одна заправка.

— Мне нужно четыре.

Купин поднял глаза.

— По норме — одна.

— Норма рассчитана на переход к цели и бой у цели. Я планирую маневрировать.

— Маневрировать, — повторил Купин. Он произнёс это так, как произносят «жульничать». — Господин мичман, вы идёте на Тарнис. Тут маневрировать негде. Тут вперёд идти надо.

— Мне нужно четыре заправки.

— По норме одна.

Мы посмотрели друг на друга.

Я знал этот взгляд. Этому взгляду тысяча лет, он старше пороха, он старше колеса. Так смотрит человек, у которого есть склад, на человека, у которого склада нет.

Я мог бы надавить именем. Толку было бы ноль: имя у меня как раз такое, что фамилию все знают, а меня — никто.

Поэтому я сделал по-другому.

— Хорошо, — произнёс я. — Одна заправка. Распишитесь.

— Разумеется, распишусь.

— И вот тут ещё, пожалуйста. — Я положил перед ним второй лист. — Расчёт остатка топлива на момент выхода к цели. Ноль целых, восемь десятых процента. Это меньше аварийного минимума в шесть раз.

— И что?

— Так это же прекрасно, — сказал я искренне. — Просто по инструкции соединение, вышедшее к цели без аварийного запаса, считается небоеспособным. А приказ подписан адмиралтейством. То есть либо адмиралтейство отправляет заведомо небоеспособное соединение — и это вопрос к адмиралтейству, а не ко мне, — либо норму выдачи определил склад. То есть вы.