Книга Маршал в чужом мундире, страница 7 – LLM Соавтор, Александр Фрост

— Что за Кемь?

Дуров дёрнул щекой.

— Не важно.

— Он там приказ не выполнил, — жизнерадостно пояснил Штоф. — Велено было идти вперёд, а он развернулся и ушёл. Двести человек вывел.

— И сколько за это дали?

— Восемь лет мимо чинов, — сказал Дуров ровно. — И «опытный советник» при мальчишке. Разрешите идти?

— Нет, — ответил я. — Ефим Палыч, теперь вы мой начальник штаба.

Пауза.

— Что? — отозвался Дуров.

— Человек, который однажды не пошёл вперёд, потому что вперёд было глупо, — сказал я, — единственный в этом списке, кому я могу доверить людей. Карл, вы — снабжение. Начнёте с тех трёх бортов топлива, о которых вы только что при мне сболтнули.

Штоф перестал улыбаться.

— Господин мичман, я пошутил.

— Плохо пошутили. — Я пошёл к трапу. — Идёмте. Хочу посмотреть на личный состав.

Они пошли за мной. Я не оглядывался, но по звуку шагов слышал: сначала растерянных, потом — нормальных, рабочих.

Двое из ста тридцати. Начало есть.

Личный состав ждал в ангаре.

Двести сорок человек штрафной команды. Стояли они так, как стоит стадо, которому велели изобразить строй: вроде и в линию, а вроде и нет. Половина руки в карманах. Кто-то жевал. В третьем ряду шла негромкая, но оживлённая торговля.

Смотрели они на меня с интересом. Так смотрят на новую забаву.

Я прошёл вдоль строя.

Мичман девятнадцати лет, худой, в мундире не по плечу, с фамилией Нахимов на груди. Двадцать третий в очереди. Двести сорок человек, которым сообщили, что их ведут на убой, и которые не собирались изображать по этому поводу ничего, кроме того, что изображали.

Я дошёл до конца строя, развернулся и встал так, чтобы меня видели все.

— Меня зовут Дмитрий Александрович Нахимов, — произнёс я.

Кто-то в задних рядах отчётливо произнёс: «Ну надо же».

Я не стал искать говорившего. Искать говорившего — значит признать, что тебя задело.

— Задачу вам уже сообщили, — продолжил я. — Восемь вымпелов, крепость Тарнис, сорок вымпелов гарнизона. Всем в этом ангаре ясно, что нас посылают умирать. Мне тоже ясно. Давайте не будем делать вид, что нет.

Стало заметно тише.

— Поэтому я не буду говорить про честь империи. Я вообще не буду говорить красиво — у меня в роду это делают лучше меня, и вон куда доигрались.

Смешок. Один, короткий, из второго ряда. Уже что-то.

— Скажу простое. Мне девятнадцать лет, и я в жизни не командовал кораблём. — Я выждал. Пусть переварят, я не собирался делать вид. — Я не знаю, как работают ваши двигатели. Не знаю, что такое ваша «прыжковая воронка». Я половину слов в приказе прочитал впервые.

Теперь смотрели все. Даже торговля в третьем ряду прекратилась.

— Но я знаю, как берут крепости. — Он кивнул. — Крепости берут не там, где стены. Крепости берут там, где еда.

Тишина.

— Через шесть суток мы уйдём в Тарнис. Никто из вас не обязан мне верить. Верить вообще никому не надо — надо смотреть на дела. Так что просто посмотрите. Через месяц скажете, что видели.

Я повернулся к Дурову.

— Ефим Палыч. Пофамильный список, с отметкой, кто за что попал в штрафную. Мне нужно к вечеру.

— Есть, — сказал Дуров. И, кажется, сам удивился, как ровно это прозвучало.

Из строя вышел человек.

Он был на голову выше всех и раза в полтора шире. Лицо в шрамах, нашивок нет, взгляд спокойный, тяжёлый.

— Разрешите вопрос, ваше благородие.