Книга Маршал в чужом мундире, страница 64 – LLM Соавтор, Александр Фрост

Дом Нахимовых подал ходатайство о твоём производстве и награждении, а также поручился за тебя перед следствием и просит о переводе дела в разряд дисциплинарных.

Мы гордимся тобой. Твоё место в семье отныне иное, и я лично прослежу, чтобы это было так.

Возвращайся. Тебя ждут дома.

Твой брат Аркадий».

Я прочёл письмо дважды.

Потом сел и долго смотрел на переборку, где висел парадный портрет старика с худым лицом и глазами человека, спящего по четыре часа.

Восемьдесят семь дней назад этот же самый человек написал в юридический департамент три строчки, чтобы меня судили. За две недели до того он отправил меня на смерть с восемью корытами и топливом в один конец. За месяц до того кто-то в этом доме столкнул девятнадцатилетнего мальчишку с балюстрады.

А теперь мне писали, что Дом за меня поручился.

Я поймал себя на том, что не злюсь.

Злиться было не на что. Аркадий делал ровно то, что сделал бы я на его месте, — и это было самое поганое во всей истории. Мёртвого списывают. Живого возвышают, приближают, окружают заботой и делают своим, потому что герой внутри семьи безопаснее героя снаружи.

Меня не собирались убивать во второй раз.

Меня собирались усыновить.

Я сложил письмо и положил его в стол, рядом с засушенным цветком, который переехал со мной из дворца на «Стремительный», а со «Стремительного» — сюда.

— Ну что, старик, — сказал я портрету. — Второй заход. Вино, только другого урожая.

Старик молчал сурово.

— Не переживай, — проговорил я. — В этот раз я знаю, откуда ждать. И у меня, в отличие от прошлого раза, есть двести тридцать один человек, которым всё равно, что скажет твой Дом.

Я встал, одёрнул мундир — теперь уже лейтенантский, хотя нашивок ещё не было, — и пошёл в кают-компанию, где меня ждал штаб.

Надо было решать, что делать с крепостью, у которой восемьдесят орудийных гнёзд, четыре тысячи пленных и склады на тридцать один процент.

И, кажется, надо было наконец выспаться.

Приказ пришёл через одиннадцать дней после сдачи крепости, и был он вежлив, как хорошо составленный некролог.

«Лейтенанту Д. А. Нахимову надлежит прибыть в столицу для доклада и участия в рассмотрении дела № 14. Соединение „Венец“ остаётся в занимаемом районе. Временное командование возложить на старшего из офицеров».

Я прочёл его трижды.

— Ефим Палыч, обратите внимание на формулировку. Не «сдать командование». «Возложить временное». Это очень аккуратная формулировка.

— И что она означает?

— Она означает, что в столице ещё не решили, что со мной делать, — отозвался я. — Повесить, наградить или то и другое в каком-нибудь порядке. Поэтому дверь оставляют приоткрытой во все стороны.

Дуров смотрел на приказ.

— Вы вернётесь? — спросил он.

— Не знаю, — сказал я честно. — Но я сделаю всё, чтобы к моему возвращению — или невозвращению — соединение нельзя было растащить.

На это ушло четверо суток, и это была самая мелочная, самая крючкотворская и, возможно, самая важная работа за всю кампанию.

Потому что я знал, что будет дальше. Я видел это дважды в своей прошлой жизни и оба раза — со стороны победителя, которого обгладывают.

Победившее соединение — это добыча. Трофейные корабли захотят забрать в казну. Лучших людей — выдернуть по другим частям. Склады — «перераспределить». Через полгода от «Венца» останется название и три ржавых корпуса, и делаться это будет не по злобе, а по обычному порядку вещей, который страшнее любой злобы.