Книга Маршал в чужом мундире, страница 67 – LLM Соавтор, Александр Фрост

— Зоя, мне не нужно шесть комплектов зимнего обмундирования.

— Возьмёте. Я в столице не была, но я про неё слышала. Там всё втридорога и всё казённое гнилое. И вот ещё что, ваше благородие.

Она помялась — первый раз за всё время нашего знакомства.

— Вы там это. Возвращайтесь. У меня на вас планы. Я тут посчитала: если призовые выплатят по статуту, соединение может выкупить у казны «Хальдер». Насовсем. Понимаете? Свой «Хальдер». Но подписывать выкуп имеет право только командующий, который брал приз.

— Зоя, — сказал я с чувством. — Обещаю вам: я вернусь хотя бы ради этой подписи.

Ремизова принесла журнал.

— Вот, — заметила она. — Копия. Полная, заверенная, с «Тёщей». Возьмите в столицу.

— Зачем?

— Затем, что подлинник я не отдам никому и никогда, — сказала Ремизова. — А копия пусть будет у вас. Если вас там… — она запнулась, — если там будет трудно, покажите её кому-нибудь толковому. Толковый поймёт.

Она помолчала и добавила совсем другим голосом:

— Господин лейтенант. Вы мне обещали, что этот журнал будут читать двести лет. Имейте в виду: я теперь пишу его для них. Стараюсь. Так что не подведите там, в столице, а то у меня финал не сойдётся.

Штоф не принёс ничего. Штоф просто стоял у трапа, когда я поднимался, и смотрел.

— Карл, — заметил я. — Берегите Дурова. Он теперь начальство, ему нельзя пить, а вам можно, так что придётся не пить за двоих.

— Ваше благородие, — уточнил Штоф. — Я вам скажу одну вещь, только вы не записывайте меня в философы. Я служил, чтобы дослужиться. Пенсия там, чин, всё такое. А эти восемьдесят дней я служил просто так. И знаете что? Просто так — оно лучше.

Он козырнул — чётко, как на смотру, чего не делал никогда.

— Возвращайтесь, ваше благородие. Мы тут пока покараулим вашу войну.

На втором транзитном узле, где мы стояли восемь часов под погрузкой, меня нашёл человек.

Он ждал у трапа пассажирской галереи — немолодой, грузный, в гражданском, с лицом человека, который сам не до конца верит, что решился. За ним топтались двое парней, похожих на него как две уменьшенные копии.

— Господин лейтенант. Прощения просим. Вы ведь Нахимов? Тот самый?

— Тот самый — это который?

— Который… — он замялся и вдруг полез во внутренний карман. — Вот.

Он развернул бумагу — аккуратно, из чехла, как документ на дом.

Квитанция. Одна из двадцати девяти. «Принято от капитана грузового борта № 507 согласно описи… подпись: мичман Д. А. Нахимов». Печать «Стремительного», чуть смазанная, — я помнил, у нас тогда заедало пресс.

— Пятьсот седьмой. Руда и продовольствие, четвёртая неделя. Вас высадили на маршруте Гердан.

Капитан уставился на меня.

— Вы помните?

— Я подписывал двадцать девять таких бумаг, — ответил я. — Я помню все двадцать девять. Что вы хотели, капитан?

Он оглянулся на своих парней, потом на меня, и было видно, как он мучительно ищет слова, которые репетировал.

— Я это… — сказал он. — Я не жаловаться. Мне груз страховая покрыла — по вашей бумажке, между прочим, покрыла, без неё бы год судился. Я чего подошёл-то. У меня вот сыновья. Двое. Они это… они на флот хотят. На ваш.

— На имперский флот?

— Нет, — сказал капитан твёрдо. — На ваш. Они разницу понимают, не смотрите, что молодые. Вы это… если будет набор куда — вы скажите, как узнать. Я в долгу быть не привык.