Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 77 – Pauline Lents

Несколько ближайших гостей обернулись; шёпот в зале сбился с ритма, внимание потянулось к ним холодным, ощутимым сквозняком. Рывок назад последовал мгновенно и без лишних движений: ладонь Лирхта легла ей на предплечье, вырвала из хватки так же точно, как вырывают оружие из чужих рук.

— Трогательно, — произнёс он негромко; смешок вышел сухим, почти довольным, но пальцы сомкнулись крепче, возвращая её на прежнюю позицию. — В другой обстановке я бы оценил этот жест. Сейчас — не стоит.

Ответа не последовало. Взгляд Готье лишь на мгновение ушёл в сторону, стал темнее, словно память вытянула на поверхность что‑то давнее, связанное с Миорель. Пауза оказалась короткой, выверенной; он позволил ей повиснуть ровно столько, сколько требовалось. Затем глаза вновь остановились на Паулин — уже иначе, внимательнее, без тени насмешки — и, не произнеся ни слова, он развернулся и спокойно ушёл вглубь зала.

Паулин проводила его взглядом дольше, чем собиралась; раздражение медленно стекало с лица в жёсткую, сосредоточенную линию губ. Плечи опустились лишь на мгновение — короткий выдох оказался почти неслышным, но в нём читалась смесь злости и растерянности, которую она не позволяла себе показать при других.

— Странный… — выдохнула она тихо, почти недоверчиво; слово прозвучало не оскорблением, а констатацией, в которой злость сплелась с непониманием. — Совсем странный.

Подбородок дрогнул, затем выровнялся; в этом коротком движении читалось раздражение не столько на него, сколько на сам факт того, что его поведение оказалось труднее просчитать, чем ей хотелось.

Медленная тень улыбки тронула губы Лирхта; взгляд остался спокойным, внимательным, без комментариев и без попытки её осадить. Музыка вновь заполнила зал, сглаживая шёпот и лишние взгляды, возвращая вечеру видимость безупречного порядка.

Тяжёлый жезл с глухим стуком коснулся мрамора. Звук разошёлся по залу быстрее, чем смена мелодии. Разговоры стихли не сразу — сперва замедлились, затем оборвались, уступая место выверенной тишине.

— Полагаю, пора перейти к причине, ради которой вы все сюда прибыли, — голос короля прозвучал ровно; усталость не пряталась, лишь прикрывалась выученной вежливостью.

Взгляд скользнул по залу скорее по привычке, чем из интереса: ленты домов, гербы, лица людей, у которых реальная власть давно перетекала из рук в руки без его участия; пауза вышла короткой, служебной — ровно настолько, чтобы соблюсти порядок. В этот просчитанный промежуток Лирхт двинулся вперёд, нарушив строй неподвижных фигур без спешки и без лишней церемонии; он вышел на шаг из общего ряда и склонил голову лишь на ту глубину, которую позволял себе перед символом, а не перед силой.

— Прошу слова, — произнёс он спокойно; голос не перекрывал зал, но в нём не было ни малейшего сомнения. — Прежде чем будет сделано объявление.

Несколько голов повернулись почти одновременно; шёпот прошёлся по краю толпы, но не как любопытство — как вспышка раздражения, мгновенно задавленная расчётом. Лица вытянулись, губы сжались, взгляды скользнули к представителям других домов и тут же вернулись на место; никто не позволил себе ни жеста, ни слова — слишком хорошо все понимали, чья сила за его спиной и чьё имя сейчас весит больше королевского титула.