Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 81 – Pauline Lents

Короткий смех Лирхта прозвучал неожиданно громко, будто её слова и впрямь позабавили его больше, чем следовало. Плечи его едва заметно дрогнули; взгляд скользнул по ней сверху вниз, лениво и оценивающе.

— Стереотипно, — произнёс он с лёгкой усмешкой, чуть приподняв бровь, словно отдавая должное чужой колкости.

Паулин медленно вскинула бровь в ответ. Усталое выражение лица никуда не исчезло, но в глазах мелькнула тонкая насмешка, почти лениво брошенный вызов.

— Не правда ли? — спросила она тихо, задержав на нём взгляд.

Лирхт склонил голову на бок и коротко кивнул, уголок губ всё ещё был тронут улыбкой.

— Правда, — согласился он спокойно.

Несколько секунд он смотрел на неё молча. Последняя тень усмешки медленно сошла с его лица; черты вновь стали холодными и собранными, будто короткий смех никогда и не звучал. Взгляд потяжелел, веселье исчезло без следа.

— Если ты ещё раз решишь сбежать, — произнёс он спокойно, чуть склонив голову и глядя на неё сверху вниз, — в следующий раз я посажу тебя в колодки в темнице.

Пауза растянулась на несколько тяжёлых секунд; он словно позволил этим словам медленно осесть между ними.

— Затем, разумеется, отчитаюсь об этом Шион, — добавил он легко, уголок губ едва заметно дрогнул, будто мысль об этом его искренне позабавила.

Слова ударили сильнее пощёчины. Несколько мгновений Паулин стояла неподвижно, будто смысл сказанного доходил до неё медленно и с усилием. Дыхание сбилось, пальцы сжались до боли, ногти впились в ладони. Затем она резко отвернулась. Стул зацепился о стол и тяжело скрипнул по полу, но она даже не оглянулась. Лирхт остался позади — неподвижный, холодный силуэт у стола, словно всё произошедшее не требовало от него ни слова.

Шаги сначала были быстрыми, почти бегом. Затем коридор вытянулся перед глазами серой полосой, и скорость исчезла. Паулин шла уже неровно, будто каждое движение требовало усилия. Рука несколько раз скользнула по стене, чтобы не потерять равновесие.

Дверь лазарета она распахнула слишком резко; в нос сразу ударил густой запах сушёных трав, горьких настоек и холодного железа. Грубые деревянные ящики стола выдвигались один за другим, глиняные и стеклянные склянки звякали, перекатываясь по столешнице; несколько пузырьков сорвались вниз и разбились о каменный пол. Паулин перебирала всё подряд — порошки в пергаментных свёртках, тёмные настои в узких флаконах, мешочки с истолчёнными корнями и пучки высушенных трав; движения становились всё более резкими.

Один шкаф она распахнула так сильно, что тяжёлая дверца с глухим ударом врезалась в стену. Пусто. Следующий ящик она просто опрокинула, и содержимое — склянки, ножи для срезания корней, пучки трав — с глухим шумом высыпалось на стол. Пальцы дрожали, а взгляд лихорадочно скользил по грубым ярлыкам и выцветшим надписям, будто среди этих склянок и свёртков непременно должно было найтись что‑то простое и окончательное — что можно выпить и больше ничего не чувствовать.

Пальцы наконец нащупали узкую тёмную склянку. Стекло было холодным, горлышко запечатано грубой восковой пробкой. Паулин даже не стала читать ярлык — рука уже поднесла флакон к губам, когда на стол внезапно легла чья‑то тень.

Она вздрогнула всем телом и резко обернулась. Фигура Лирхта стояла слишком близко, будто возникла прямо из воздуха. Крик вырвался сам собой — резкий, сорванный. Склянка дрогнула в её пальцах, но он оказался быстрее: грубым движением выбил её из её руки. Стекло ударилось о каменный пол и разлетелось.