Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 91 – Pauline Lents

— Не трогай её, Готье, — произнёс он низко и ровно.

Слова прозвучали спокойно, однако в их тяжести ощущался приказ, который не предполагает ни возражений, ни обсуждения.

Пальцы медленно поднялись к вискам; почти раздражённо она начала разминать их, будто пытаясь унять спазмы, всё сильнее стягивающие голову у самых висков. Дыхание на мгновение стало глубже; взгляд скользнул в сторону, словно слова приходилось вытаскивать из неприятного, вязкого клубка ощущений.

— Становится всё труднее удерживать разум в ясности, — произнесла она наконец глухо и сдержанно. — Паника не отступает ни на мгновение… перед глазами всплывают воспоминания, которых никогда не существовало… иногда возникает странное, почти постыдное влечение к плоти… а следом приходит ощущение, столь же отвратительное, сколь и необъяснимое — будто под самой кожей что‑то медленно шевелится.

Лирхт рядом резко повернул голову; ладонь его с глухим стуком легла на край стола с инструментами, и металл коротко звякнул от удара.

— Довольно, — бросил он жёстко. — Немедленно прекрати, Готье.

В голосе не было ни крика, ни суеты — только холодная, стальная решимость.

Слова будто вовсе не были услышаны. Рука Готье спокойно потянулась к столу; среди разложенных инструментов пальцы выбрали один из ножей — узкий, с тонким лезвием. В движении его не было ни спешки, ни колебания — только холодная сосредоточенность человека, захваченного собственным исследованием.

Резкое движение лезвия — и тонкая сталь коротко полоснула по руке Вивьен. Крик боли прорезал сырой воздух подвала; кровь быстро выступила на коже, и лишь тогда взгляд Готье вновь поднялся на Паулин, внимательный и почти любопытный.

— В таком смысле? — спросил он спокойно. — Такое влечение к плоти?

Ладонь резко поднялась к губам; пальцы прижались к ним, будто стараясь удержать подступающую тошноту. Взгляд на мгновение помутнел.

— Что ты только что сделал? — выдохнула она сквозь ладонь. — Зачем это?

Голова начала медленно кружиться; стены подвала словно поплыли, и на секунду ей пришлось прикрыть глаза. Затем она резко мотнула головой из стороны в сторону, словно стряхивая слабость.

— Нет… так не пойдёт, — произнесла она жёстче, стряхнув остатки дурноты. — Теперь настал мой черёд задавать вопросы.

Короткий, негромкий смех сорвался у Готье; нож в его пальцах легко провернулся, блеснув лезвием в тусклом свете, и через мгновение он позволил ему свободно упасть обратно на стол, где металл коротко звякнул о дерево. Ладони его медленно поднялись и раскрылись вперёд, почти демонстративно.

— Разумеется, — отозвался он с ленивой, почти довольной усмешкой. — Игра должна оставаться честной. Спрашивай.

Она выпрямилась через силу; плечи медленно расправились, будто само движение требовало усилия, и лишь тогда взгляд снова поднялся к нему.

— Где находится моя сестра? — спросила Паулин глухо, удерживая голос от срыва.

Громкий смех разорвал воздух подвала. Голова Готье на мгновение откинулась назад; он даже поднял палец, словно прося подождать, пока приступ веселья утихнет. Несколько секунд он действительно пытался успокоиться, после чего аккуратно оправил на себе одежду и только тогда вновь посмотрел на неё.

— Она находится у меня в лаборатории, — произнёс он после недолгой паузы, будто сообщал нечто совершенно обыденное.