Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 94 – Pauline Lents

Паулин медленно выпрямилась; в этом движении угадывалось не равнодушие, а усталое стремление как можно скорее покинуть комнату. Несколько сдержанных шагов она направила к выходу, словно стараясь отдалить себя от происходящего и избавить хотя бы от видимости причастности к тому, что будет сделано с пленницей дальше.

Лезвие тихо блеснуло в руке Готье. Он приблизился к Вивьен без предупреждения и провёл ножом по её коже плавным, почти неторопливым движением. Тонкая линия крови выступила на бледной коже; за ней появилась вторая, затем третья — быстрые короткие выпады оставляли алые штрихи, будто чья‑то рука небрежно выводила их пером по живой плоти.

— Прекрати! — вскрикнула Вивьен, дёрнувшись в цепях так резко, что металл с лязгом ударил о камень. — Оставь меня в покое, ненормальный! Если хочешь убить — убей уже, но прекрати эти издевательства!

Крик её эхом разнёсся по каменной комнате, смешиваясь с влажным звуком капель крови, падающих на пол, и в ту же секунду внутри головы Паулин что‑то резко сжалось — спазм ударил в виски так внезапно, что шаг её сбился. Дыхание перехватило, а во рту вдруг стало настолько сухо, будто вся влага исчезла разом. Она глухо застонала, на мгновение остановившись у самой двери, и несколько раз нервно провела пальцами по шее, словно пытаясь стряхнуть с себя это нарастающее, удушливое напряжение.

Перемена состояния была замечена сразу. Взгляд Готье оторвался от раны и медленно поднялся к её спине; на лице появилась тихая, внимательная сосредоточенность, с какой наблюдают за началом процесса, который давно ожидали. На Вивьен он больше почти не смотрел — всё внимание постепенно перешло к Паулин.

Нож в его руке слегка повернулся между пальцами. Очередной неглубокий порез лёг на кожу Вивьен почти машинально, но наблюдение уже было направлено на другое: сбившийся шаг, движение пальцев по шее, этот короткий стон. Казалось, он просто ждёт следующей секунды, спокойно отмечая про себя каждую мелочь — словно пытаясь понять, в какой именно момент её выдержка наконец даст трещину.

Из Вивьен вырывался беспорядочный поток звуков, в котором слова ломались, путались и тонули в крике; голос метался по каменной комнате, срываясь на хрип, пока смысл окончательно не растворился, оставив только голое, животное отчаяние. Пальцы Паулин вдруг резко сжались в волосах у самых корней; она согнулась, будто что‑то внутри головы внезапно скрутилось тугим узлом, сухое дыхание сорвалось с губ, и из груди вырвался резкий, короткий крик.

Следующее движение произошло почти мгновенно. Паулин сорвалась с места и несколькими быстрыми шагами оказалась рядом; в тот же миг пальцы Готье слегка разжались, ладонь раскрылась, будто он без слов позволил происходящему случиться. Рука метнулась вперёд, и нож легко перекочевал из его пальцев в её.

Уголок его губ дёрнулся первым. Затем звук сорвался — тихий, сдавленный, будто он пытался удержать его внутри, но не стал. Смех вышел коротким, сиплым, и сразу же углубился, набирая плотность; в нём не было ни облегчения, ни веселья — только удовлетворение, холодное и точное, как подтверждение давно выстроенной догадки. Взгляд его не отрывался от Паулин, фиксируя каждое движение, будто перед ним наконец развернули доказательство.