Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 92 – Pauline Lents

Ярость вспыхнула мгновенно; лицо её исказилось, и шаг вперёд получился резче, чем она сама ожидала.

— Ты насмехаешься надо мной? — голос Паулин сорвался резче, чем она рассчитывала. — Я спросила, где моя сестра… ты же отвечаешь так, будто речь идёт о пустяке.

Едва заметная улыбка медленно тронула губы Готье; уголок рта чуть поднялся, и в этом сдержанном движении было больше холодного удовлетворения, чем веселья.

— Прошу прощения, — произнёс он почти учтиво. — Ты ведь не удосужилась спросить, где именно на карте находится твоя сестра. Полагаю, в следующий раз ты сформулируешь вопрос точнее. Пока же… боюсь, на этом наша игра окончена.

Несколько секунд Паулин смотрела на него молча, будто смысл сказанного ещё только доходил до сознания.

— Урод… — выдохнула Паулин сквозь зубы.

Глухой удар сапога о каменную стену разорвал тишину: ярость прорвалась наружу резким движением, и она, не сдержавшись, коротко зарычала сквозь зубы.

Тонкий всхлип прорезал помещение, словно кто‑то слишком долго сдерживал дыхание и внезапно сорвался; цепи тихо звякнули у стены, когда Вивьен дёрнулась всем телом, инстинктивно пытаясь сделать шаг, но железо резко остановило движение — руки её были подняты над головой и закованы в железные кольца, вбитые в каменную кладку стены; пальцы судорожно сжались, звенья цепей дрогнули, и она на мгновение прижала плечо к холодному камню, будто пытаясь удержать рвущийся наружу крик.

— Паулин… — голос её сорвался, и слова посыпались беспорядочно, почти захлёбываясь одно в другом. — Ты же знаешь… всё, что я делала… было ради Бернсайд, ради Ленц. Я держала их, лгала, унижалась перед ними… лишь бы дома не разорвали друг друга.

Она резко провела рукой по лицу, дыхание сбивалось, грудь поднималась слишком быстро.

— Не смотри на меня так, — почти вскрикнула Вивьен, дёрнувшись в цепях. — Я делала это и ради тебя. Я пыталась защитить тебя… Паулин, пожалуйста… помоги мне.

Тело Паулин резко дёрнулось. Движение получилось почти хищным, словно её вырвали из собственных мыслей; глаза вспыхнули раздражением, и на мгновение в комнате стало так тихо, что даже дыхание Вивьен сорвалось в пустоту.

— ЗАТКНИСЬ! — выкрикнула она, резко, почти с яростной брезгливостью. — Твой голос начинает меня раздражать.

От этого крика Вивьен вздрогнула всем телом; плечи её дёрнулись, цепи коротко звякнули, но она не замолчала — только сильнее стиснула пальцами холодный металл наручников, словно страх окончательно вытолкнул из неё последние остатки осторожности.

— Что с тобой произошло? — голос её сорвался почти на истерический визг, неровный и лихорадочный. — Что такого случилось… что ты оказалась на стороне врага, Паулин? После всего, что было между нами… после всего, что я делала ради тебя… ради ваших проклятых домов.

Голова медленно склонилась набок, и жест этот выглядел почти задумчивым; Паулин словно позволила себе короткое размышление над услышанным, задержав взгляд на Вивьен с ленивой, почти театральной внимательностью, в которой не было ни тени сочувствия.

— Даже не знаю, — произнесла она наконец спокойно, будто отвечала на пустяковый вопрос светского разговора.

Слова её повисли в воздухе на мгновение; взгляд всё ещё лежал на Вивьен холодно и внимательно.

— Вероятно, некоторую роль сыграла беременность, — продолжила она чуть мягче, почти рассеянно. — Состояние, как ни странно, располагает к неожиданным переменам во взглядах.