Книга Пышка и драконы берутся за дело, страница 74 – Лана Яснеева

— Я знаю. — Я сглатываю ком в горле. — Теперь знаю.

Жан подносит мою руку к губам. Не целует — просто прижимается лбом к моим пальцам. Я чувствую его дыхание — горячее, частое.

— Я боялся, что ничего не получится, — говорит он глухо. — Что драконья кровь слишком сильная для человеческого тела. Что всё пойдёт не так и ты не выдержишь. Я бы не смог тогда…

— Жан...

— Я уже смирился с мыслью, что у меня никогда не будет детей. А теперь... — он поднимает голову и смотрит на меня. В его глазах — расплавленное золото. Не то, опасное, драконье, которое появляется перед битвой, а тёплое, живое, такое красивое. — А теперь у нас будет дочь.

— Ты даже знаешь, кто там, — говорю я ошеломленно.

— Знаю.

— Откуда?

— Просто знаю. — Он пожимает плечами. — Чувствую.

Май тихо смеётся — не весело, а скорее удивлённо.

— Я тоже чувствую, — говорит он. — Только не дочь. Сына.

— Двойня, — говорю я, округляя глаза. — Такое возможно, я слышала. И у каждого будет свой любимчик.

Они переглядываются. Тот самый взгляд — быстрый, понимающий, без единого слова. Только на этот раз он длится дольше. Потому что то, что они обсуждают, больше, чем стратегия защиты. Больше, чем выбор свидетелей.

— Двое от разных отцов, — повторяет Жан. — Это возможно.

— Я тоже слышал что-то такое, — кивает Май.

— Значит, у нас будет двое, — говорю я. — Мальчик и девочка. Или две девочки. Или два мальчика. Или дракончики. Вы же драконы. У вас дети случайно не рождаются в чешуе?

— Не рождаются, — говорит Жан. — Трансформация приходит позже. Лет в пять или немного позже. Это зависит от...

— Жан, — перебивает Май. — Ты сейчас правда собрался читать лекцию по драконьей физиологии? Жене, которая только что узнала, что беременна?

Жан замолкает. Смотрит на меня. Потом на Мая. И вдруг смеётся — коротко, отрывисто, словно сам не ожидал от себя такого звука.

— Прости. Я просто... — он замолкает, подбирая слова. — Я не думал, что это возможно. Я не думал, что буду так счастлив.

— Я тоже, — говорит Май.

Я кладу руки на живот. Там пока ничего не чувствуется — слишком рано. Но я знаю, что это есть. Маленькое, пока ещё невидимое, но уже существующее наше чудо.

— Я хочу, чтобы они были похожи на вас, — говорю я. — Обоих. Чтобы у одного были твои глаза, Жан. А у другого — твоя улыбка, Май.

— А у обоих — твоё упрямство, — добавляет Май.

— И твой талант к выпечке, — говорит Жан.

— А мне понадобится ваша драконья способность не спать ночами, потому что мне точно пригодится помощь с двумя детьми.

Они смеются. Мы сидим на кровати втроём, и я чувствую, как напряжение последних дней уходит. Растворяется, как сахар в горячем чае. Остаётся только тепло. И предвкушение. И что-то новое, чему я пока не могу подобрать имя.

Суд над Орсоном и Томасом проходит без меня. Врач запретила вставать ещё несколько дней — «покой, отдых и никаких волнений». Я лежу в постели, читаю книгу, которую Май принёс из библиотеки, и жду.

Они возвращаются вечером. Оба выглядят вымотанными, но довольными. Я откладываю книгу и сажусь на кровати.

— Ну? Рассказывайте.

Май садится в кресло, Жан остаётся стоять у окна. Заходящее солнце красит его профиль в золотой — совсем как драконья чешуя.

— Орсон, — говорит он. — Пытался всё отрицать. Говорил, что Томас лжёт. Что пузырёк ему подбросили.