Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 118 – Татьяна Никольская

— Николай, — произносит он имя, как диагноз. — Первый муж.

— Да.

— Когда последний раз ты с ним встречалась?

— После окончания университета ни разу не виделись, слава богу.

— А он знал про Игоря тогда?

— Да. Они были… друзьями. Игорь был рядом, когда всё рухнуло. Защищал меня от его нападок.

Валерий отдаёт мне телефон, проводит рукой по подбородку. Его взгляд устремлён куда-то в пространство, он уже не со мной. Он анализирует.

— Расскажи мне всё, что знаешь о нём сейчас. Всё, что слышала, предполагаешь. Это не твоя проблема теперь, Люся. Это наша. Но чтобы действовать, мне нужна информация. Давай составим досье.

Он берёт блокнот и ручку. Простые действия. Осязаемые. Они вытаскивают меня из трясины паники.

— Я… почти ничего не знаю. Слышала краем уха лет пять назад, что он спился, работу потерял, уехал куда-то на юг, вроде бы.

— Слабые места, — говорит он, записывая. — Алкоголь — вероятно. Значит, нестабилен, эмоционален, может быть агрессивен или, наоборот, жалок. Деньги — явная проблема. Значит, мотив, скорее всего, финансовый. Тщеславие? Обида? Он винит тебя в своей неудавшейся жизни?

— Всегда винил. Говорил, что я его «сглазила», уйдя.

Он кивает, продолжая делать пометки.

— На что он был способен тогда? На подлость? На физическое насилие?

Я замираю. Вспоминаю не измену. Вспоминаю его хватку, когда я попыталась вырваться после скандала. Не больно. Но крепко. Унизительно.

— На подлость — да. На рукоприкладство… нет. Вернее, не бил. Но мог схватить, заткнуть рот, не отпускать. Унизить.

— Хорошо, — говорит он, глядя на свои записи. — Значит, тактика, скорее всего, будет — шантаж и психологическое давление. Через самое больное. Через Яну.

Его слова, такие спокойные, такие логичные, как будто вымораживают остатки страха из меня. Он не утешает. Он разбирает угрозу по косточкам, превращая мой хаотичный ужас в чёткий перечень рисков и возможных сценариев. Я смотрю на него, сидящего с блокнотом в руке, сосредоточенного и абсолютно безжалостного к потенциальному врагу, и вижу его не как любовника, не как сильного мужчину. Я вижу союзника. Командира на поле боя, который уже взял на себя часть моей войны.

— Что будем делать? — спрашиваю я тихо.

— Ждать следующего шага. Он выйдет на связь. Ему нужно обозначить цену. А мы… мы подготовимся.

Горский

Она уходит в половину первого. Я закрываю за ней дверь и некоторое время стою в прихожей, глядя на часы. Стрелки движутся с вызывающей неторопливостью. Мир не знает, что только что в него вошла новая угроза. Миру плевать.

Николай Стужев. Первый муж. Биологический отец Яны. Человек, которого она похоронила в своем прошлом двенадцать лет назад. И который теперь воскрес, чтобы потребовать плату за молчание.

Я прохожу на кухню, наливаю себе виски. Не пью. Просто держу бокал в руке, согревая стекло, и смотрю на темное окно. Мысль работает четко, без эмоциональных помех. Враг есть. Враг слаб, но опасен. Опасен не силой — отчаянием. Загнанные звери кусаются больнее сытых.

Набираю Дмитрия. Он поднимает после первого гудка, как всегда.

— Валерий Александрович.

— Дмитрий, нужна информация. Личное дело. Николай Андреевич Стужев. Примерно тридцать лет. Последнее известное место жительства — юг России. Был женат на Людмиле Корнеевой, развод двенадцать лет назад. Сейчас может находиться в Москве или области. Нужно все: адрес, финансовое состояние, семейное положение, привычки, долги, связи. Кто его друзья, где работает, на что живет, есть ли судимости. Максимально подробно.