Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 121 – Татьяна Никольская

Она поворачивается ко мне.

— Она же ребенок.

— Она — твоя дочь. Ты вырастила ее умной, сильной, способной анализировать. Она справится с правдой. И поймет. — Я делаю паузу. — Поймет, что отец — не тот, кто дал генетический материал. А тот, кто был рядом одиннадцать лет. Игорь — ее отец. Николай — просто… ошибка молодости. Твоя ошибка. Ты имеешь право признать ее. А она имеет право знать, что даже такие ошибки можно исправить.

Она смотрит на меня долго, изучающе. Потом отводит взгляд.

— Ты не боишься?

— Чего?

— Что когда-нибудь я оглянусь на наши отношения и назову их своей ошибкой.

Я беру ее руку. Она холодная, пальцы напряжены.

— Нет. Потому что я не Николай. И ты не та восемнадцатилетняя девочка. Мы выбрали друг друга взрослыми, зрячими, с полным багажом шрамов и иллюзий. Это не ошибка. Это стратегическое решение.

— Стратегическое решение, — повторяет она. — Звучит не очень романтично.

— Романтика — это цветы и стихи, — пожимаю я плечами. — А мы строим крепость. Это другое.

— Что же?

— Это когда ты знаешь, что враг придет, но не бежишь. Готовишься к осаде. И уверен, что выстоишь.

Она сжимает мои пальцы в ответ. Ее рука начинает согреваться.

— Спасибо, — говорит она тихо. — За то, что рядом и что просто… делаешь.

— Это мое единственное умение.

— Нет. — Она качает головой. — Ты еще умеешь верить. В меня. В нас. Даже когда я сама не верю.

Я не отвечаю. Просто сижу, держа ее руку, и смотрю, как за окном проплывают по серой воде редкие волны. Завтра, возможно, в её жизни начнется шторм. Но сегодня у нас есть этот час. Этот кофе. Эта тишина между словами, которая говорит больше любых признаний.

Люся

На следующий день, во время обеденного перерыва, телефон вибрирует снова. Тот же номер.

Я выхожу на лестничную клетку, где нет людей и камер. Поднимаю трубку.

— Ну что, Люсь, подумала? — его голос хриплый. Ниже, чем я помню.

— О чём думать, Коля? — мой голос звучит ровно и спокойно.

— О дочке нашей. Яне, кажется? Красивое имя. Сама придумала, или с Игорьком выбирали? Уже одиннадцать, скоро девушкой станет. Пора бы узнать, кто её настоящий папаша. А то живёт в неведении. Несправедливо как-то. Или ты хочешь, чтобы она узнала от меня? Вдруг я как-нибудь мимо школы прогуляюсь, познакомлюсь… — он делает театральную паузу. — Давай встретимся. Обсудим, как сохранить твой благостный мирок. Твой и… нового твоего, богатенького. Я всё про тебя знаю, Люсь. Всё.

В его голосе нет угрозы. Есть мерзкое, ползучее удовольствие от собственной власти. От того, что он держит в руках моё спокойствие.

Сердце колотится где-то в горле, но я помню холодные глаза Валерия за блокнотом. Скорее всего, шантаж и психологическое давление. Так и есть.

— Хорошо, — говорю я, пересиливая дрожь в голосе, вкладывая в него усталость. — Встретимся. Где и когда?

Он, явно не ожидая такой быстрой согласной капитуляции, на секунду теряется, потом бормочет время и место. Парк. В выходной. Днём.

Вешаю трубку. Опираюсь лбом о холодную стену. Дрожь, наконец, прорывается наружу. Он назвал её имя. Он сказал «наша дочка». Он знает про школу.

Но я не одна. Я сжимаю телефон, будто через него могу передать сигнал тому, кто сейчас в двух этажах выше, и чей спокойный, аналитический ум уже начал выстраивать оборону. У меня теперь есть самый сильный в мире союзник.