Книга Тень Сицилийского ястреба, страница 2 – Полина Каминская

Чёрная машина резко, с визгом покрышек, сорвалась с места. Рев мощного двигателя на мгновение заглушил всё, и седан растворился за поворотом.

Я пришла в себя, когда тишина стала оглушительной. Водитель «Лады», выругавшись в открытое окно, объехал меня и укатил прочь. Я бросилась к лежащему мужчине. Он выглядел как брошенная марионетка с перерезанными струнами. Дрожащими руками я выудила из бездонной сумки телефон.

— Скорая! Аллея на Кленовой, здесь человек… стреляли! — мой голос срывался на хрип.

Диспетчер что-то говорила спокойным, механическим голосом. Инструктировала проверить пульс. Я опустилась на колени прямо в грязь. Коснулась его запястья — кожа была ещё теплой, но жизни под ней не было. Только липкая, густая кровь, быстро пропитывающая рукав его пальто.

Когда я попыталась повернуть его кисть, пальцы убитого бессильно разжались. Из ладони на асфальт выпала маленькая чёрная флешка.

Инстинкт сработал быстрее, чем мозг успел осознать масштаб катастрофы. Машинально я схватила её и сунула в карман брюк. В тот момент я не думала о шпионах или заговорах. Я просто подумала: «Это вещдок, его нельзя оставлять здесь, под дождем или колесами».

Полиция приехала быстро, хотя для меня время превратилось в густой серый туман. Я не помню, как отвечала на первые вопросы. Помню только, что пальцы не слушались, когда я прикуривала одну сигарету от другой. К моменту, когда меня посадили в патрульную машину, я выкурила полпачки.

По дороге в участок, сидя на заднем сиденье полицейской машины, я наконец смогла взять себя в руки. Холодный рассудок, который всегда спасал меня в кризисных ситуациях, вернулся. Я позвонила на работу и сухим голосом предупредила, что не выйду, сославшись на «чрезвычайное происшествие».

В участке, в кабинете следователя, я четко описывала машину, профиль убийцы, цвет его глаз…

Следователь, седой усталый мужчина, быстро записывал, пока в дверь не постучали. Коротко, властно. Он вышел на пару минут, а когда вернулся, его взгляд стал другим. Официальным. Закрытым.

Он молча взял лист с моими показаниями, аккуратно вложил его в папку с красным стикером и убрал в сейф.

— Владлена Игоревна, — произнес он, не глядя мне в глаза. — Мы благодарны за вашу гражданскую позицию. Однако, в целях вашей безопасности, мы настоятельно рекомендуем вам забыть всё, что вы сегодня видели. Не обсуждайте это ни с кем. Вообще ни с кем.

— Их поймали? — я подалась вперед, вцепившись в край стола. — Он видел меня! Он смотрел мне в лицо! Если они на свободе…

— Вы пересмотрели боевиков, — сухо перебил он, наконец подняв глаза. В них не было сочувствия, только усталость. — Это была досадная случайность. Вас никто не тронет. Идите домой и постарайтесь выспаться.

Меня буквально выставили за дверь. Растерянность сменилась липким страхом. Почему они так легко меня отпустили? Почему спрятали показания? Ответ напрашивался сам собой, и он мне очень не нравился.

Выйдя на шумную улицу, я на автомате достала телефон. Большой палец привычно завис над контактом «Марк». Семь с половиной лет я звонила ему в любой беде. Но сейчас… я представила его реакцию. Он бы устроил истерику, начал бы поучать, а потом снова сделал бы меня виноватой в том, что я «ищу приключения».

Я заблокировала экран. Хватит.