Книга Тень Сицилийского ястреба, страница 78 – Полина Каминская

— Что?

— Кто из твоих людей работали с тобой и Кимом. Имена.

— Я не…

Маттео наклонился к нему.

— У тебя один шанс остаться в живых достаточно долго, чтобы пожалеть обо всём. Не трать его.

Марсель сломался быстро.

Всегда ломаются быстро те, кто предаёт из зависти, а не из убеждения.

Он назвал имена. Сначала одно. Потом второе. Третье далось ему труднее — не из верности, а потому что он боялся человека, которому это имя принадлежало. Маттео слушал молча. Один из его людей, стоявший у лестницы, сделал едва заметный жест, и трое мужчин Марселя были мгновенно выведены из холла.

Один попытался сопротивляться.

Недолго.

Когда двери за ними закрылись, Марсель остался на полу один, с разбитым лицом, дрожащими руками и жалкой надеждой в глазах.

— Я сказал всё, — прохрипел он. — Всё, что ты хотел.

Маттео медленно снял пиджак и передал его ближайшему человеку.

— Нет, Марсель. Ты сказал всё, что могло быть полезно.

Кузен попятился назад.

— Маттео…

— А теперь ты скажешь то, что должен был сказать с самого начала.

— Что?

Маттео шагнул к нему.

— Что ты виноват.

Марсель замотал головой.

— Я… я не хотел…

Удар оборвал его фразу.

Маттео бил не как человек, потерявший контроль. В этом и был ужас. Он знал, куда бьёт. Знал, когда остановиться на секунду, чтобы Марсель снова смог вдохнуть, снова смог понять, что происходит, снова смог услышать собственный страх.

Он не убил его.

Нет.

Смерть была бы слишком простой точкой в конце слишком грязной истории.

Он бил его долго, методично, без крика, без угроз, будто выбивал из тела кузена каждую ложь, каждую отговорку, каждую секунду ужаса, которую пережила Владлена. С каждым ударом перед глазами вставало её бледное лицо. Её пальцы, сжатые до боли.

Кровь Марселя темнела на мраморе. На белой рубашке Маттео расползались красные пятна. Манжеты пропитались насквозь. В какой-то момент один из людей осторожно шагнул вперёд.

— Синьор…

Маттео замер.

В холле больше не было криков. Только тяжёлое дыхание, шорох ткани и тихий стон Марселя, который уже не пытался говорить.

Маттео опустил взгляд на него.

То, что осталось от Марселя Амати, больше не напоминало самодовольного хозяина дома. Перед ним лежал человек, который слишком поздно понял цену своей трусости.

— Уберите всё к утру, — коротко приказал Маттео.

— А он?

Маттео вытер костяшки пальцев о платок, который тут же окрасился алым.

— И его, тоже. Уберите.

Владлена

Когда за окном уже окончательно сгустились сумерки, ручка двери медленно опустилась вниз.

Владлена резко выпрямилась.

Маттео вошёл в комнату один.

От его вида по спине пробежал холод. Белая рубашка была почти насквозь пропитана кровью. Не своей — это она поняла сразу, и почему-то именно это напугало её сильнее. На лице Маттео лежала усталость, тяжёлая, глубокая, не только телесная. Будто за несколько часов он прожил ещё одну войну.

Он закрыл за собой дверь и без лишних объяснений сказал:

— Нам пора.

Она встала не сразу.

— Куда?

— Ко мне.

Слова прозвучали коротко, но за ними стояло слишком многое. Владлене хотелось спросить, что произошло внизу, кто напал, кто предал, кто остался лежать в этом доме, почему они уезжают снова, не успев приехать. Но, глядя на него, она поняла, что сейчас не время.

И всё же тихо спросила:

— Мы можем поговорить?