Книга Новая хозяйка старой фабрики, страница 2 – Елена Романова

— Родерик…

Дальше баронесса прошагала к двери, посмотрела внимательно на вторую служанку:

— А ты кто?

Та вздернула брови, заметалась взглядом от управляющего до хозяйки, и пискнула:

— Эдна.

— Вас тут сколько всего?

— Так это… слуг пятеро. А вы разве не помните?

— Развелось тут вас, не упомнишь, — бросила леди Мэдок и двинулась к двери, увлекая за собой Ташу. — Веди давай. Есть хочу, умираю.

Ташка подхватила свечу и поторопилась осветить баронессе путь. Вскоре и голоса, и шаги их затихли, а управляющий обеспокоенно взглянул на растерянного офицера.

Удар грома, раздавшийся на улице, заставил гвардейца подскочить на месте. Дождь полил стеной, заржали со двора лошади.

— Раз все обошлось, поеду я, — произнес офицер, содрогаясь от каждого звука под крышей и стремясь поскорее унести ноги.

Первая заповедь топ-менеджера: не умри на рабочем месте…

не закончив все дела.

Вот так и бывает — живешь, строишь планы, а потом — хлоп, и нет тебя.

Но хуже, когда в наследство оставляешь не просто счет в банке, ипотечную однушку и голодную кошку, а корпорацию с уставным капиталом в несколько миллиардов. И кому она достанется, если в сорок пять я была одинока?

А ведь моя компания — мое детище. Я из простой семьи, вывозила как могла, добилась результатов. Какого ж черта я так глупо погибла? На рабочем месте, от инфаркта, посреди доклада моего зама Антонова.

Ушла красиво, так сказать — лицом в отчет по реструктуризации непрофильных активов.

Правда, таким, как я, дорога на небеса была заказана. Наверное, именно поэтому я оказалась в какой-то дыре с чувством, что прямо сейчас помру от голода.

Что я знала про загробную жизнь — ничегошеньки. Вероятно, она так и выглядела: отстойное место, собачий холод, какие-то люди вокруг. Но вот чего я не ожидала, что я окажусь баронессой, а эти люди — слугами.

Не так уж плоха загробная жизнь получается…

— Слушай, отбой по макаронам, — сказала, дрожа от холода, — где у вас одеться можно? Я ноги себе отморожу!

Светловолосая тощая девчонка, которой было на вид лет восемнадцать, только рот и раскрыла. Затем подняла свечу повыше, вглядываясь в мое лицо:

— Святое небо, вы ли это, леди?

— А что, не похожа?

— Нет, — искренне покачала головой девушка.

— А ты полежи в том холодильнике, не такой станешь, — произнесла я, потирая ступню одной ноги о лодыжку другой, — давай меня оденем для начала. Неси сапоги, чулки и платье.

— Еще вчера Эдна и Ханна все ваши платья и обувку между собой поделили. Осталось только рванье.

— А Ханна — это кто?

— Кухарка. Она сестра Эдны. А управляющий Родерик их отец.

— Семейный подряд, — усмехнулась я. — А управляющий куда смотрел?

— Он со вчерашнего дня в кабинете сидел, все бумаги проверял. А одежку вашу он им сам разрешил взять. Все, кроме украшений. Сказал, что их господин Фердинанд проверит.

— Фердинанд?

— Ваш дядя. После смерти вашего батюшки, он стал вашим опекуном. Только он живет не здесь, а в столице.

— Ладно. Пошли.

До кухни мы почти бежали. А потом я долго и упорно задыхалась, согнувшись пополам у очага, в котором дымился котелок с какой-то похлебкой. Хрипела я так, что попавшаяся на кухне дама, очень похожая на Эдну, такая же розовощекая и красивая, бросилась наутек с воплями.

— Это и есть Ханна? — я, наконец, смогла совладать с дыханием и взглянула на Ташу.