Книга Пешка бронзового века, страница 111 – ИМП

Квир огляделся. На полу, в белой жиже, валялся металлопластиковый кожух от боковой панели, сорванный с места при деформации корпуса. Он пнул его ногой, ухватил Квин и осторожно стал вытаскивать наружу.

Боковую дверь заклинило. Она не смогла открыться полностью, но небольшим детским телам хватило места, чтобы выбраться.

Квин понемногу приходила в себя. Тихо стонала, но не впадала в истерику. Даже встала, хотя идти могла едва ли. Квир недолго думая усадил её себе на спину.

И только тогда он увидел, что осталось вокруг.

Некогда высокий густой лес лежал дымящимися обломками. Те редкие деревья, что устояли, горели, лишённые зелёных крон. Огня и дыма вокруг было столько, что воздух казался не воздухом, а серой горячей массой. Флаер остановился на относительно пустом берегу, пропахав глубокую борозду. Его искорёженный корпус лишь дополнял хаос.

Убежище, куда Квир так хотел добраться, было ещё далеко.

Идти через горящий бурелом было просто некуда.

Он замер. Мысли хаотично скакали в поисках решения.

«Бегите».

Слова прозвучали едва слышно, будто шёпот ветра.

«Бегите. Быстрее».

Квир поднял глаза.

Из дыма и пыли вырос нос огромного десантного корабля Роя. Мрачные обводы несимметричного корпуса пульсировали. Один из нарывов лопнул, и вниз устремилась живая масса, связанная с кораблём пуповиной.

Мешок ударился о землю и распался.

Из него полезли пауки.

Один большой — с длинными тонкими лапами, метра три в высоту. За ним — ворох мелких, юрких, быстрых ищеек.

Квир не шевелился.

Они с Квин просто стояли и смотрели, как твари приближаются.

— Р-р-р-а-а-а-р-р-р-х-х…

Стрекотали ищейки.

Липкая паутина опутывала их тела. Квин скулила ему в плечо. У Квира тоже катились слёзы, когда ищейки втаскивали его на огромного паука и цепляли к лапе монстра.

А небо всё ещё продолжало гореть.

Рассвет встретил её холодным сумраком.

Серая полутьма, лишённая даже намёка на утреннюю негу, цеплялась за одежду колючими лапами елей и сухими ветками кустарников. Воздух, прохладный и влажный, впивался в кожу тысячами невидимых иголок, пах хвоей, мокрой корой, и ночной сыростью, ещё не успевшей растаять от первых лучей поднимающегося светила. Где-то высоко, за густыми ветвями, просыпались пернатые, но их голоса звучали пока осторожно, будто и они не до конца верили, что ночь действительно уже ушла.

Для Малки всё это было лишь фоном.

Она замерла.

Медленно, стараясь не делать резких движений, потянула из-за спины древко лука. Мир вокруг сузился до узкой щели среди кустов и веток, скрывавших её от стоявшей впереди лосихи с двумя лосятами. Большая самка щипала листья у края поляны, время от времени поднимая голову и настороженно вращая ушами. Лосята топтались рядом, ещё неуклюжие, длинноногие, но уже достаточно крупные, чтобы один из них мог стать настоящей добычей.

Малка чувствовала, как сердце стучит слишком громко. Казалось, что его слышит не только она, но и слушает весь лес вокруг. Она даже зло подумала, что вот сейчас лосиха возьмёт и засмеётся над ней: мол, какая из тебя охотница, если ты сама себя выдаёшь собственным страхом.

Она сняла с пояса смотанную серебристую нить и, спрятавшись за ствол широкой сосны, накинула петлю на один конец древка, повернула, поднажала сверху, и изгибая лук натянула одним отработанным движением.