Книга Пешка бронзового века, страница 122 – ИМП

Она откинула плед, села и снова потянулась, разминая плечи, которые больше не ныли по утрам так, как ныли раньше. Тело помнило голод, побои, холод земли под тонким тряпьём и боль, ставшую её спутницей по жизни, — и каждое утро благодарила духа и богов за подаренный кров, за сытную еду. Да много за что она благодарила, если разобраться. Ей очень не хотелось прослыть перед духом неблагодарной, и она старалась.

Когда вышла из-за полога, потянулась за котелком и принялась разводить огонь, подкинув заготовленных с вечера дров в тлеющие угли. Сперва они с Малкой ели то, что давал им дух. Его пища была странной, но Сола никогда бы не сказала, что плохая или невкусная. Каждый раз, наблюдая за тем, как чёрный камень шипел и наполнял кружку горячим бульоном, она благоговела. Дух делал это без огня, своей силой, — так думала она вначале. Потом поняла, что не сила духа, а сила камня наполняла посуду пищей. Как? — бог весть, но главное — дух научил, показал как. И они с Малкой сами смогли заставить камень готовить, касаясь разноцветных огоньков. Расскажи она кому, не поверят. Но так продолжалось какое-то время. Пока Малка не притащила первого своего зайца, которого Сола разделала, мясо пожарила, а шкуру обработала. Без соли мясо было пресным, но им ли привыкать? Затем, пусть и не каждый раз, Малка начала приносить добычу — то зайца, то лисицу. Их запасы шкур и мяса постоянно пополнялись, что было не лишним: Сола верила в духа, в его могущество, но и всё на него взваливать не стоило. Солнце вскоре отступит, и придёт холод с его пронизывающими ветрами, и небо замёрзнет. Тогда шкуры, что добыла Малка, станут совсем не лишними. Потому Сола готовилась, уверенная почему-то, что всё у них будет хорошо. Иногда дух уходил и возвращался спустя время, приносил эти «кар-три-джи», которые совал в камень и в железную кожу «отца». Они с Малкой не сразу поняли — точнее, пигалица первая догадалась, — что они нужны для приготовления еды духов. Что-то вроде запасов сушёных грибов, как в их племени делали, или вяленого мяса, что долго хранится. Малка ела за двоих, вечно голодная, вечно ворчащая, что мясо жёсткое вышло.

Сола готовила на троих. Собранные коренья, ягоды, грибы и прочие дары леса позволяли не то чтобы не голодать, но даже обрасти жирком. Сола заметила, как её худое тело изменилось, округлилось и налилось здоровой силой. Утром по привычке вставали раньше духа, дабы не опоздать на его странный обряд — бег по кругу, резкие взмахи руками, борьба с невидимым противником, — повторяя движения, пока тело не начинало откликаться само, без раздумий, само собой находя правильный изгиб спины и постановку ступни. Вечером у костра они сидели втроём, и даже нашлись темы для разговоров. Расспрашивать духа обе побаивались, но нет-нет да проскальзывал вопрос, хотя дух, если и отвечал, то на смеси своего языка и их, отчего получалась такая неразбериха, что они быстро совсем оставили эту затею. А ещё! Ещё она всё чаще ловила себя на мысли, что это было похоже на дом родичей, точнее — на маленькую семью.

Сола не позволяла себе называть это так вслух — вслух подобные вещи сглазить легче лёгкого, — но про себя, в тишине раннего утра, разрешала себе подумать: может быть, боги всё же не совсем отвернулись от неё. Может быть, после стольких лет лишений, после того, как у неё отняли всё, что ей было дорого: мать, дом и саму возможность на что-то надеяться, — ей всё-таки полагалось что-то взамен?