Книга Пешка бронзового века, страница 167 – ИМП

— Народ шурахов! — заговорил он, и его низкий, раскатистый голос разнёсся над притихшей площадью без всякого перевода, нужного для Малки, — она уже достаточно понимала этот язык сама, хотя всё ещё улавливала не каждое слово. — Дух неба и его старейшина услышали нашу просьбу. Скоро у нашего народа будет небесный покровитель здесь, в мире живых, — сам сын неба, а с ним и его родич, старейшина духов. Они будут беречь нас, станут частью нашего племени!

По толпе прокатился восторженный гул, переходящий в радостные выкрики, — люди вскидывали руки, свистели, радостно кричали, кто-то уже затягивал что-то похожее на праздничный клич, женщины прижимали к себе детей — воздух был пропитан радостным ликованием.

Малка ликовала вместе со всеми, хотя ликование её было о другом — раз вождь в таком хорошем расположении духа, раз переговоры с самим Седьмым обернулись успехом, значит, и её маленькая, куда более простая просьба сейчас решится без всякого труда. Она уже прикидывала, как подойдёт к вождю сразу после собрания, пока тот ещё пребывает в добром расположении духа, — самое подходящее время просить о милости. Она даже начала протискиваться чуть ближе к возвышению, туда, где стояли старейшины, разглядевшие в толпе её нетерпеливое, взволнованное лицо и одобрительно кивнувшие ей, будто подбадривая: подожди немного, скоро твой черёд.

Вождь поднял руку, снова призывая к тишине, и, судя по всему, собирался продолжить — но тут вперёд выступил шаман.

Вурдайлакх заговорил следом, подхватывая ликование толпы, не оспаривая вождя ни единым словом, — напротив, восхваляя произошедшее с тем же воодушевлением, разве что более высоким, надрывным тоном, каким обычно вещал о делах богов и духов. Костяные подвески на его груди качнулись, когда он раскинул руки, будто хотел обнять сразу всю площадь, всё племя, собравшееся перед ним.

— Великий день для народа шурахов! — провозгласил он, воздевая костлявые руки к небу. — Долгие луны мы ждали этого, многие поколения предки наши взирали на нас, ожидая, оправдаем ли мы их путь. И вот — свершилось! Сам сын неба снизошёл до нас, до земли шурахов, признал наше право стать частью нас, породниться с племенем нашим! — на этих словах Малка нахмурилась, не поддерживая общего ликования.

— Но вспомните, родичи. Вспомните, что ничего не даётся даром, — люди на этих словах резко замолкли, и каждое последующее слово шамана ложилось на наступившую тишину, проросшую сотнями внимательных ушей и глаз.

— Духи предков, что незримо взирают за нами испокон веков, что вели наших отцов и отцов наших отцов через голод и войны, через болезни и засуху, — они тоже видят этот день. Следят незримо. И они тоже хотят своей доли в этой радости!

Толпа внимала, заворожённо следя за каждым его движением, за тем, как полы его наброшенной на плечи шкуры взметались от резких, размашистых движений. Даже Малка, всё ещё поглощённая собственными мыслями о скорой встрече с вождём, невольно поддалась этому странному, гипнотическому наваждению, повисшему над площадью, — что-то в самой манере шамана говорить заставляло вслушиваться, даже когда очень хотелось отвлечься на что-то иное.

— Они говорили со мной этой ночью, — продолжал шаман, понижая голос до зловещего, разносящегося над толпой шёпота, который отчего-то был слышен куда дальше, чем иной крик, — будто сама площадь помогала его словам расползаться по каждому закоулку, по каждому застывшему в ожидании родичу. — Они довольны тем, что мы обрели покровителя с неба. Наши духи прислали его. Но за каждую милость нужно платить. Так было всегда. Так заведено с начала времён, когда первый из наших предков поднял глаза к небу и попросил защиты. Духи требуют дани. Требуют крови!