Книга Пешка бронзового века, страница 35 – ИМП

Птицы сначала вспорхнули с ближайших ветвей, напуганные его резкими движениями, но вскоре вернулись и продолжили шуметь, будто бледный гуманоид на берегу реки был всего лишь ещё одним странным утренним явлением.

Через два часа непрерывной работы Седьмой остановился.

Тело вспотело, пусть и не сильно, но вместе с потом наружу вышел противный запах грязной, застарелой плоти. До этого гель почти полностью скрывал его, а теперь, когда влажный комбинезон подсох и нагрелся, запах стал резким. Седьмой поморщился. Состояние одежды и тела не соответствовало норме.

Он посмотрел на реку.

Вода была прозрачной, быстрой и, судя по показателям температуры, холодной. Очень холодной. Но других средств гигиены поблизости не было. Ни душевой, ни обслуживающего модуля, в котором требовалось нажать нужную кнопку и дождаться завершения процедуры.

Седьмой разделся, бросил комбинезон на камень и вошёл в воду.

Холод ударил по ногам так резко, что мышцы непроизвольно напряглись. Система отметила стрессовую ситуацию, но не стала вмешиваться. Седьмой сделал ещё шаг, потом ещё, пока вода не поднялась до пояса. Дыхание стало частым, кожа покрылась мурашками, но он упрямо продолжил процедуру. Если требовалось отмыться, значит, следовало отмыться полностью.

Сложнее всего оказалось с волосами.

Он знал лишь один способ мытья головы: встать в душевой, активировать нужный режим, дождаться пены, воды, обработки и сушки. Здесь не было ни кнопки, ни пены, ни инструкции. Поэтому он просто наклонялся, зачерпывал воду ладонями, тёр волосы пальцами и снова ополаскивал, пока сам не почувствовал, что достаточно. Заодно он обнаружил ещё одну проблему: волосы отросли так, что не соответствовали уставным требованиям, но состричь их тоже было нечем.

После тела настала очередь комбинезона.

Седьмой долго полоскал его в реке, выжимал, снова полоскал и наконец разложил на большом плоском камне, где ткань должна была высохнуть под солнцем. Решение это не было взято из устава. Понимание, как надо поступить, пришло само.

И вот теперь, стоя голым рядом с медицинским боксом, Седьмой понял, что не знает, что ему делать дальше.

Ни одна из известных угроз или задач не возникала. Вместо них — просто пустота. Пустота между выполненными действиями и следующими возможными шагами, в которой он оказался один. Пешки не имели свободного времени. Их время принадлежало войне, офицерам, сержантам, ПЕХам, учебным программам, приказам и необходимости быть готовыми умереть так, чтобы смерть принесла максимум пользы. Даже сон был частью боевой эффективности.

А сейчас он стоял на берегу чужой реки, под чужим солнцем, без одежды, без ПЕХа, без всезнающего сержанта, и никто не говорил ему, чем заняться.

Перед глазами развернулся список задач с пометкой «по возможности»: организовать охранный периметр, организовать наблюдательные пункты, найти сержанта Унт Сера.

Главная задача оставалась прежней: обеспечить генералу Квиру Сан медицинскую помощь и безопасность. Все остальные пункты были второстепенными, а часть из них в текущих условиях заведомо невыполнимой. Система это учитывала и потому не требовала невозможного — рекомендовала, подсказывала, расставляла приоритеты, но не приказывала.

Седьмой забрался на высокий валун, почти вровень с его ростом вросший в береговой грунт, и стал осматриваться.