Онлайн книга «Золотой лук. Книга I. Если герой приходит»
|
А может быть, я забыл о том, что надо дышать. Мыслями и чувствами я был не здесь. Как наяву, я вновь перенесся на остров, заключенный в кольцо тумана. Дом Хрисаора. Смех Каллирои. Вино в ее чаше. Касания. Прохлада кожи. Жар объятий. Вода; кипяток. «Ну ты точно дурак!» Волны, в которых я тонул. Волны, которые качали нас… Смеетесь? Ваше дело. Каждую ночь после моего возвращения Каллироя приходила ко мне в снах. Эти сны отличались от прежних, где были Горгоны и великан. Здесь была только Каллироя, никого, кроме нее. Остров, пенная полоса прибоя, береговые утесы, глыбы стен, крыша дома — все виделось смутными тенями, намеками, мглистыми очертаниями. Необязательно. Неважно. Не имеет значения. Только она. Морскую воду пить нельзя. Океанскую, должно быть, тоже. А я пил, захлебывался и все не мог утолить жажду. Ты манишь, Каллироя. Зовешь. Но когда я, замирая от сладостного предвкушения, спешу к тебе со всех ног, тянусь, хочу взять за руку, увести за собой, ты отдаляешься, исчезаешь, растворяешься в тумане. Тень среди теней, а вот уже и тени нет, есть только пробуждение. Стыдно признаться, но я лечил подобное подобным. Пытался забыться в объятиях Филомелы. Других служанок. Рабынь, согласных на все. Я любил их яростно, до изнеможения, будто не любил, а воевал. Надеялся, что похоть или усталость вытеснят твой образ, Каллироя. Не вышло. Рабыни шептались. Шептались и служанки. Филомела охладела ко мне, хотя и не отказывала в утехах. С ревнивой мальчишеской обидой я полагал, что виной тому Хрисаор. Ну конечно! Великан ублажил девчонку так, как мне, замухрышке, и не снилось! Чепуха, глупости. Безошибочным женским чутьем Филомела чувствовала, знала, понимала: как бы ни сплетались наши тела, стремясь стать единым целым, я был не здесь, не с ней. Я вожделел другую. Какой женщине это понравится? Отъезд к табунщикам я воспринял как избавление, подарок судьбы. Надеялся, что вольная «лошадиная» жизнь даст мне то, что не смогли дать все женщины дворца. Я даже проспал первую ночь без сновидений. Потом все вернулось. Океанида топила меня в себе. Где ты, остров? Без тебя я сойду с ума. Увидеть Каллирою, остаться с ней навсегда — ничего другого я не желал с такой испепеляющей страстью. И с кристальной ясностью отчаяния понимал: слово «навсегда» — прах, пустые мечты. Но снова посетить остров — это же я могу? Я был там с Каллироей; был и раньше, когда меня едва не разорвали Горгоны. Как превратить дважды в трижды?! Укротить Пегаса? Не помешай мне у источника Афина, я бы мог сейчас полететь к Каллирое на крылатом коне. Полет! Как я сразу об этом не подумал? Для Персея, когда он отправлялся убивать Медузу Горгону, Афина выпросила у Гермия его крылатые сандалии. Об этом поют все рапсоды на всех перекрестках. Медуза жила на острове, где теперь обитает Хрисаор. Раз Персей — смертный, не бог! — туда долетел, значит, и я смогу! Надо же, какое совпадение: мои боги-покровители — Гермес и Афина… Разве это не удача?! Не знамение судьбы?! Обратиться к Гермию? Попросить Афину, чтобы уговорила его? Ну, как с Персеем? Гермий сестру-богиню скорее послушает, чем меня… Я запнулся о толстенный корень, некстати вылезший из земли. Потер ушибленный палец. Боль живо напомнила, кто я есть на самом деле. Персей? Сын Зевса?! Раскатал губу, болван! Есть ли твоим покровителям хоть какое-то дело до тебя? Афина после источника вообще ни разу не являлась. Гермий… Я вспомнил недавний разговор с лукавым богом. До того он не посещал меня больше года. «Прощай, Беллерофонт», — и нет его, исчез. Надолго? Навеки? В любом случае, крылатые сандалии он мне не одолжит. Даже просить не стоит. Вот если бы меня отправляли на подвиг, тогда другое дело. |