Книга Да здравствует ворон!, страница 78 – Тисато Абэ

В этой местности задолго до годов Онин стояло отдельное святилище Камо. Те, кто был недоволен отменой любимой традиции, отыскали географически совпадающую точку в ближайших горах и создали копию праздника. Нужно было лишь воссоздать место древней церемонии – источник и валун на вершине горы.

Гора в форме перевернутой пиалы, очищающий источник, странный камень. С помощью местной девушки у этого камня встречали божество, возродив в своеобразном виде праздник рождения. И тогда на Арэяме миф возник заново. Мико стала Тамаёри-химэ, безымянный бог-дракон получил имя уважаемого бога грома.

— Я понимаю, что это звучит абсурдно, но зато все объясняет, – негромко продолжал тэнгу. – Празднество не проводили всего какие-то две сотни лет, да и вряд ли в столице совсем уж ничего не делали. Если оно возродилось в городе, тогда церемония Камо в отдаленном горном районе потеряла свою силу. К тому же здесь были и свои верования, и, когда они слились, вновь созданные мифы и боги постепенно отошли от своей изначальной формы. Тогда бог-дракон и бог грозы Ямагами потерял свой настоящий облик и превратился в чудовище.

— Подожди. – Надзукихико ахнул, обратив внимание на одну вещь. – Если ты прав, откуда же тогда пришли обезьяны?

— А вот это вопрос! – Тэнгу прищурился. – Я думаю, что «Сказка о Вороне и Обезьяне» родилась из переделанной древней истории.

Смысл легенд о древних богах часто сводится к простому «поклоняйтесь мне, иначе прокляну». Поэтому тэнгу ломал голову, не в силах уяснить смысл этой сказки, навязывающей явно современную систему ценностей – жадничать плохо.

Кроме того, обезьяны и вороны издревле обладали сущностью божеств, ведущих за собой солнце, то есть им не было никакой необходимости обращаться к горному божеству, прося о ясной погоде.

— Я думаю, что изначальная легенда крутилась вокруг Ворона и Обезьяны и никакого Ямагами, которого они просят разгнать тучи, просто не было.

Надзукихико застонал:

— То есть Ямагами появился в истории позже?

— Именно. А значит, на этой горе самое старое и самое важное верование зародилось вовсе не из истории о посвященной с озера Рюганума и не из легенды о безымянном божестве-драконе, которое перемещалось между горой и озером. Это было «Сказание о Вороне и Обезьяне». А дальше сам понимаешь, да? – пристально посмотрел тэнгу на Надзукихико.

У того дрогнули губы.

— Самыми древними хозяевами этой горы были вороны и… обезьяны?!

Но тогда… Если так…

— Кто же тогда сам Оодзару?

В этот момент, как будто кто-то специально рассчитал время, дверь в палату распахнулась и оттуда вышел врач. Он объявил, что состояние девочки стабилировалось.

Надзукихико чувствовал, что Ямагами сейчас на крыше здания, и пошел туда сообщить божеству, что Сихо стало лучше. Однако Ямагами находился там не один. Перед бессильно поникшим божеством стоял сереброволосый юноша – молодой, полный энергии, с пылающим в глубине глаз огнем. Он был одет в простые белые штаны и куртку, но на поясе висел великолепный меч. За его спиной сидел огромный охотничий пес.

Герой, уничтожающий чудовищ. Увидев его, Надзукихико тут же понял, что опоздал. Герой нашел свою жертву. Он пришел уничтожить людоеда Ямагами.

Последние минуты жизни Цубаки были великолепны. Когда-то действительно превратившийся в чудовище, сейчас он, без всякого сомнения, вернул себе облик повелителя, которого мог почитать Надзукихико. Однако даже при этом он не мог искупить совершенных ошибок.