Книга Да здравствует ворон!, страница 80 – Тисато Абэ

Надзукихико ахнул.

— Давно?

— Все началось, как только Ямагами покинул гору.

— Это же было утром!

А сейчас небо уже темнело. Тэнгу виновато склонил голову.

— Прости. Известие от Судзаку-мон пришло еще утром, но мой сотовый и рация, похоже, в городе перестали работать, а сюда посыльный добирался долго.

Слушая побледневшего тэнгу, герой фыркнул:

— Вот поганцы! Показали все-таки свои истинные морды! Кажется, у меня еще остались дела.

Посерьезнев, он взглянул на Надзукихико.

— Слушай, ворон. Как я понимаю, ты собираешься служить мне.

Надзукихико на миг застыл, но тут же, повернувшись к божеству, кивнул.

— Верно.

— Тогда за мной.

И герой мгновенно вскочил на спину псу, словно оседлал коня, и похлопал его по затылку:

— Вперед!

Пес повернулся в сторону Арэямы, гавкнул и прыгнул. Легко перескочив через ограждение, он направился в небо, ступая по облакам и разбрызгивая капли дождя, – прямо к Арэяме.

— Надзукихико!

— Присмотри за госпожой Сихо! – бросил молодой господин, обернулся птицей и помчался за героем.

В ушах засвистел ветер, по лицу лупили капли. Он поднимался в темно-пепельное небо, а под ногами разворачивался человеческий мир. Электрические огни и блеск неона освещали дождевые облака. Крылья намокли, но вода все еще отскакивала от них, и капли падали вниз, словно хрустальные шарики.

Темнеющее небо рассекали мощные фигуры светящейся белым собаки и героя – нового Ямагами. Взбивая крыльями тучи, он направлялся к погруженным в черные тени горам.

Когда Надзукихико поравнялся с ним, Ямагами, бросив взгляд на трехлапую птицу, чуть улыбнулся.

— Я собираюсь закончить свою работу и уничтожить последних чудовищ. Что ж, посмотрим, на что способны твои подданные.

Когда пришло известие о том, что обезьяны зашевелились, ворота охранял Итирю.

— Занять позиции! Всем приготовиться к атаке! – закричал он, одновременно думая: «Вот оно!»

Скорее всего, обезьяны двинутся именно сюда. Отовсюду сбегаются воины, но он ожидал не больше тридцати человек. Помощи ждать неоткуда.

Все занимали места, как было запланировано, и готовились держать оборону. Стрелки взяли луки со стрелами на изготовку, люди с кувшинами выскочили за стену и разливали масло перед воротами.

Воины явно напряжены, но нерешительности ни в ком не видно. Впрочем, некоторые с беспокойством провожали взглядом уходящих священников, с которыми прежде несли караул. Что ж, их можно понять. Если честно, Итирю и сам не предполагал, что обезьяны нападут во время его дежурства. А ведь и Сигэмару погиб, неся службу у ворот Кин-мон.

— Да, это хорошая смерть… – пробормотал Итирю и, коротко выдохнув, собрал всю свою решимость.

Убедившись, что товарищи, опустошив кувшины, вернулись за заграждение, он встал наверху стены. Хотя светильников не хватало, благодаря свечению воды видно было довольно хорошо. Глядя на разверстые ворота, Итирю крикнул:

— Эй вы, радуйтесь! Мы везунчики!

Он почувствовал, что взгляды всех воинов обратились на него.

— В Ямаути много военных, но не всем выпадает случай отомстить за товарищей! Мы счастливчики и первыми отплатим за кровь наших друзей. Нами будет восхищаться вся Ямаути!

Он облизнул губы и утробно взревел:

— Будем же достойны!

Раздался ответный рев.

Из глубины коридора к священным землям, за открытыми и окаменевшими воротами послышался топот. А за ним – знакомый лязг от соприкосновения твердых предметов. Это гремело оружие.