Книга Король старьевщиков, страница 150 – Кассандра Клэр

Как только он скрылся, Кел вскочил на ноги и побежал вниз. Джосс все еще стоял на лестничной площадке между первым и вторым этажами; он был погружен в какие-то мысли и не обратил на Кела внимания. Келу почти удалось проскользнуть мимо него незамеченным, но в последний момент Джосс вздрогнул, словно его разбудили.

Он взглянул на Кела; выражение лица у него было больше не задумчивое, а хитрое и насмешливое, как всегда.

— Конор тебя искал, – заметил Фальконет. – Ничего важного – он просто хотел, чтобы ты сыграл в «замки» вместе с ним и Монфоконом. – Он улыбнулся и добавил: – Хадия сказала, что ты с Силлой. Я думал, она тебе надоела.

Кел пробормотал что-то неразборчивое; он обрадовался тому, что Хадия согласилась солгать ради Антонетты, но он уже так устал от всего этого обмана, от необходимости что-то скрывать. Он устал от всего, кроме Антонетты; он все еще желал ее, он хотел пойти обратно, к ней. Теперь, после того как он целовал ее и прикасался к ней, как мог он вернуться к жизни, в которой она была недоступна для него?

С лестничной площадки ему был хорошо виден общий зал; он видел Конора, который развалился на диване и рассеянно перебирал фигуры для игры в «замки». Все в «Каравелле» идет как обычно. Изменился только сам Кел.

Когда Лин возвращалась в Солт, торговля на Барахолке уже была в полном разгаре. Она задержалась в городе допоздна, навещала в Лабиринте пациентку, которая медленно слепла. Медицина мало чем могла ей помочь: женщина была швеей, и десятки лет работы при тусклом свете свечи погубили ее глаза. Лин оставалось только умолять ее не работать по ночам, но она знала, что просьбы бесполезны. У донны Бондион было трое детей, и она едва могла прокормить их на свой скромный заработок. Она будет и дальше выбиваться из сил, пока не ослепнет окончательно.

Невозможность помочь больной раздражала Лин, и она не успокоилась даже после того, как добралась домой. Мез, охранявший ворота, сказал ей, что эксиларх находится в саду шуламата и «отвечает на вопросы». «Скорее, судит людей», – мрачно подумала Лин.

— Да, и что дальше? – резко ответила она, и бедный Мез напомнил ей, что она попросила его сообщить, когда эксиларх снова будет общаться с народом. Извинившись, она поспешила к шуламату. Ей необходимо было увидеть Арона.

Вечер был теплый, в саду сильно пахло цветами. Лин удивилась, увидев эксиларха: он был одет в простую одежду из синей льняной материи и сидел на скамье, скрестив ноги. Его окружали дети, хорошо знакомые Лин. Родители отмыли их лица до такой степени, что они буквально блестели; дети смотрели на Арона серьезными, широко раскрытыми глазами.

Некоторые когда-то были ее пациентами; она наблюдала за тем, как они все росли. Она узнала Санию Дорин, самую младшую сестру Рахель; ее уши терли так тщательно, что они до сих пор были розовыми.

— Не понимаю, почему девочки не могут стать шомрим, – возмущалась она. – Мы лучше лазаем, и еще мы более внимательные.

Арон, который при появлении Лин поднял голову и бросил на нее быстрый взгляд, улыбнулся девочке.

— Я не думаю, что это официально запрещено, – ответил он. – По крайней мере, я не вижу никаких причин, по которым вам могут отказать. Я поговорю об этом с махарамом.

Какой-то мальчик поднял руку. Лин и его знала: это был маленький Калеб Горин, двоюродный брат Меза.