Книга Король старьевщиков, страница 151 – Кассандра Клэр

— Почему раданиты путешествуют только по суше и никогда не плавают по морю? – спросил он. – Они боятся утонуть?

После этого Арон снова взглянул на Лин. Его глаза цвета бронзы вспыхнули, когда он произнес:

— Сказано, что, когда Богиня вернется, это произойдет в Данморе. Поэтому ашкары не хотят покидать континент.

Калеба, казалось, удовлетворил этот ответ, но остальные дети начали перешептываться. Наконец Дара Малке, одна из старших девочек, подняла руку и заговорила:

— Эксиларх. Что может случиться с нами, ашкарами, здесь, в Кастеллане? То же самое, что случилось в Малгаси?

Когда Лин услышала эти слова, ей показалось, что ее сердце пронзила стрела. Ей было горько оттого, что дети ашкаров боятся таких вещей. Она не помнила, когда именно осознала, что быть ашкаром означает никогда не чувствовать себя в безопасности; что единственным домом ее народа является Солт, но его стены не могут защитить ашкаров от жестокости, произвола, смерти. Она знала только, что это было очень давно.

Арон оперся на руки и откинулся назад. Он выглядел безмятежным, как всегда, но его взгляд стал жестким, и Лин поняла, что он разделяет ее чувства.

— Лин Кастер здесь. Возможно, она лучше меня сумеет ответить на этот вопрос.

Лин даже подскочила на месте от неожиданности. Ради всего святого, почему он сваливает на нее эту ответственность? «Потому что ты объявила себя Богиней, ответственной за судьбу своего народа», – ответил негромкий голосок в ее голове.

Шестнадцать пар детских глаз уставились на нее в ожидании ответа. Лин заговорила:

— В Малгаси не было королевского советника, как здесь, в Кастеллане. Поэтому король и королева Малгаси забыли о том, что ашкары – точно такие же люди, как они сами. Но вам не нужно волноваться, – добавила она. – У нас есть Майеш, он часто бывает во Дворце и может за нас заступиться. Король не причинит нам вреда. Он не захочет лишиться ни своего советника, ни репутации доброго правителя.

Последовала долгая пауза, во время которой дети задумчиво смотрели на Лин. Наконец Калеб снова поднял руку и обратился к Арону:

— А почему корабли плавают и не тонут, они же такие тяжелые?

Губы Арона расплылись в улыбке. Лин не слышала его ответа; она все еще волновалась, обдумывая свой собственный. Она не знала, успокоили ли детей ее слова. Дети вели себя как всегда: только что были серьезными, а в следующий момент уже хихикали, даже когда Арон прощался с ними и велел им идти к родителям, ожидавшим на площади Катот.

— Это был хороший ответ, – произнес он, когда они с Лин остались в саду вдвоем. Он вытянул длинные руки, хрустнул суставами. Тыльная сторона кистей была покрыта веснушками; веснушки виднелись в расстегнутом вороте рубахи. Напоминание о том, что, в отличие от махарама, он проводил большую часть жизни под открытым небом, а не в храмах и залах суда.

— Вам часто задают подобный вопрос? О Малгаси? – спросила Лин.

— В каждом Солте меня спрашивают об этом, так или иначе; и не всегда этот вопрос задают дети. В большинстве поселений ашкаров нет такого человека, как твой дед, – нет представителя нашего народа, который может напрямую обратиться к верховному правителю страны.

— И что же вы обычно отвечаете?

— Я говорю о доме.

Он говорил каким-то напряженным тоном; легкость, с которой он беседовал с детьми, исчезла. Лин вдруг сообразила, что впервые осталась наедине с эксилархом. Ей никогда не приходило в голову, что он может смущаться, испытывать неуверенность в себе.