Книга Король старьевщиков, страница 38 – Кассандра Клэр

— Уф. – Мариам села, каштановые волосы, поредевшие за последнее время, упали на лицо. Однако ее щеки порозовели, движения стали более уверенными, энергичными. Но выражение лица было грустным. – Это просто ужасно – знать, что эта дрянь была внутри меня.

— Не думай об этом так.

Лин уже объясняла Мариам, что это выходила наружу ее болезнь. Она не жила в теле Мариам в виде черного дыма, она принимала такую форму только после того, как ее заставляли уйти.

— Как ты себя чувствуешь?

— Лучше. – Мариам взяла руку Лин и крепко сжала ее; Лин заставила себя не морщиться, хотя ожог сильно болел. – Я не жалуюсь. Я понимаю – все, что ты делаешь для меня, это… Это настоящее чудо, Лин. Я была бы мертва уже несколько месяцев, если бы не ты.

— Нам нужно чудо получше.

Лин услышала собственный голос: она говорила с горечью, но ничего не могла с этим поделать. В лучшем случае это чудо наполовину, если такое бывает, конечно. Она должна была вытягивать дым из легких Мариам каждые две недели, иначе подруге становилось очень плохо. Но у Лин просто не было сил, чтобы сделать что-то большее, не жертвуя при этом своей жизнью.

— Я должна убедиться в том, что ты поправилась достаточно и сможешь жить дальше без моего вмешательства.

Мариам только улыбнулась.

— Что ж, ты права. Если принц намерен снова жениться, дамы не смогут обойтись без моих услуг. Представь, сколько новых туалетов понадобится для всех этих приемов, балов и парадов! Поэтому, если бы ты смогла совершить чудо в течение следующих… примерно двух недель, я была бы тебе очень благодарна.

— Не думаю, что чудеса так работают, – ответила Лин.

Но она улыбалась, потому что Мариам умела заставить ее улыбнуться. Подруга верила в нее не так, как Хана, которой ужасно хотелось увидеть возвращение Богини. Просто Мариам всегда верила в Лин. Если Лин утверждала, что она – Богиня, значит, так оно и есть, потому что это сказала Лин. И вера Мариам не тяготила Лин; она не была грузом, который Лин вынуждена нести. Наоборот, эта вера всегда поддерживала ее.

Джиан гнала лошадей так, словно за ней по пятам следовал сам Господин Смерть; Джеррод, Меррен и Кел, сидевшие в карете, постоянно падали друг на друга. Кел был совершенно уверен в том, что Меррен молится – хотя не понял, кому именно.

Кел отметил, что Раймон действительно позаимствовал экипаж Монфокона, коляску серо-голубого цвета, в которую были запряжены две одинаковые гнедые лошади. Коляска была намного легче черной кареты, но им помогло то, что они выехали в центр города. Даже если бы Раймон приказал кучеру мчаться во весь опор, он никуда не делся бы: улица была забита экипажами. Джиан сбавила скорость и теперь ехала сразу за коляской Монфокона, за что лошади Андрейена, без сомнения, были ей благодарны.

Меррен и Кел поднялись с пола. Меррен принялся охать и жаловаться на синяки, а Кел выглянул в окно. Над горизонтом висела красная луна, заливавшая город бледно-розовым светом. Торговля на Барахолке шла вовсю, вдоль проспекта Рута Магна выстроились лотки, освещенные плюющимися факелами, покупатели бродили прямо по проезжей части в поисках товаров со скидками.

Карета еле ползла. Кел опустил стекло и высунул голову наружу, пытаясь разглядеть беглеца. Серо-голубой экипаж притормозил у края проезжей части. Когда Меррен пожелал узнать, что происходит, Кел понял, что Раймон остановился перед уличным сказочником.