Книга Календарь убийцы, страница 111 – Изабелла Мальдонадо

В протоколе говорилось, что на руках у Серхио Веги не было ссадин и синяков, свидетельствующих о драке, и единственным ранением был глубокий порез на правом предплечье, полученный, по-видимому, при попытке защититься от удара ножом.

Чапмен согласился с заключением судмедэксперта в том, что Серхио был застигнут врасплох и не имел возможности защищаться. В своем отчете следователь остановился на этом подробно. Изучив прошлое Серхио, он выяснил, что тот служил в войсках специального назначения. Также Чапмен узнал, что Серхио был уволен с военной службы по состоянию здоровья. После контузии, полученной при выполнении боевого задания, он страдал от частых головных болей, головокружения и звона в ушах. Чапмен заключил, что эти травмы помешали ему оказать сопротивление любому нападавшему, и в первую очередь своей жене, поскольку между ними никогда не было серьезных ссор и уж тем более физического насилия.

А вот у жены были проблемы с психикой. Чапмен узнал это из разговора с ближайшей родственницей жертвы, его старшей сестрой Мануэлой. Та описала свою невестку как крайне неуравновешенную женщину, добавив, что всегда считала ее способной причинить вред себе и окружающим. Далее Мануэла заявила, что предостерегала своего брата от женитьбы на Камиле, которую считала бомбой замедленного действия.

Разумеется, Мануэла стремилась выставить Камилу в самом неблагоприятном свете. И Чапмен, основываясь на ее показаниях, а также на уликах, найденных на месте преступления, сделал вывод относительно того, что произошло. Обнаружив в прихожей пакет с выстиранным бельем, он заключил, что Камила вернулась домой из прачечной самообслуживания, поссорилась с мужем и убила его несколькими ударами кухонного ножа. Поскольку дело было закрыто в связи с арестом подозреваемой, следователь вернул личные вещи Серхио Веги его ближайшей родственнице, каковой была Даниэла.

Чапмен не мог знать – и у него не было никаких оснований предполагать, – что цепочка, обнаруженная под трупом Серхио, принадлежала не ему, а убийце. Вооруженная новой информацией, которой тогда не было у Чапмена, Дани мысленно прокрутила произошедшее.

В квартиру проник грабитель. Вероятно, отец лежал в постели с головной болью, скорее всего в темноте, как это нередко случалось, а звон в ушах не позволил ему услышать шум, изданный грабителем. Грабитель не рассчитывал застать кого-либо дома среди дня, поэтому, обнаружив, что он в квартире не один, схватил нож на кухне. Он напал на отца до того, как тот успел что-либо понять, а головокружение и головная боль не позволили Серхио Веге вскочить с кровати и дать отпор нападавшему, что он непременно сделал бы до контузии. И все-таки имела место короткая схватка, в ходе которой порванная цепочка упала с шеи убийцы на пол за мгновение до того, как сверху на нее рухнул сраженный ударом ножа отец Дани.

Убийца или не заметил потерю цепочки, или, осмотревшись по сторонам, не смог быстро ее найти. Не желая задерживаться на месте преступления, он поспешил скрыться. В момент убийства или после него убийца обязательно должен был обнаружить пропажу цепочки. Он пребывал в панике до тех пор, пока не увидел в новостях сообщение о том, что женщина убила своего мужа на Бенедикт-авеню…

Дани открыла последнее приложение – рапорт, составленный следователем Чапменом через четыре месяца после убийства ее отца. В нем формулировка основания для закрытия дела изменилась с «в связи с арестом подозреваемого» на «ввиду чрезвычайных обстоятельств». Камилу поместили в клинику «Бельвю», где ей предстояло оставаться до тех пор, пока ее психическое здоровье не восстановится в достаточной степени, чтобы она смогла предстать перед судом.