Онлайн книга «Зловещая мелодия»
|
— Вот потому-то я и сказала вам, что вздохну с облегчением, лишь когда Самсон скажет нам всю правду. Я уверена: только он может помочь раскрыть эту тайну. * * * За разговором полицейские прошли первое отделение тюрьмы, где содержались «привилегированные» арестанты. Это были подозреваемые, достаточно состоятельные для того, чтобы оплатить отдельные камеры. Здесь действовал прейскурант с подробным перечнем услуг, позволяющих скрасить их пребывание в гостях у Префектуры полиции: 1,5 франка в день за кровать, 3 франка за каждый прием пищи, 1 франк за бутылку вина… Второе отделение занимало три этажа; оно состояло, соответственно, из трех полутемных помещений, служивших комнатами для свиданий, и множества камер на несколько человек с весьма спартанской обстановкой. Первый этаж отводился женщинам легкого поведения; второй – подозреваемым без гроша в кармане, а третий – обвиняемым, ожидающим суда. Видок и Аглаэ поднялись на последний этаж с надеждой, что еще одна ночь в тюрьме убедит Самсона, уже почти поверившего в то, что он вышел сухим из воды, быть более откровенным. Однако при виде бывшего теперь уже жениха Мари-Рен они поняли, что разговор окажется не таким уж простым. Самсон, закованный в наручники, ждал их, сидя за столом в комнате для свиданий. И на лице его, в тусклом сероватом свете из единственного оконца, отчетливо читался вызов. При этом Аглаэ быстро стало ясно, что, если Видоку определенно удалось произвести на него впечатление своим авторитетом, то к ней молодой человек не испытывает ничего, кроме мстительной злобы. Мальчишеского озорного обаяния как не бывало – Самсон перестал притворяться, явив свою истинную натуру, скрытную и озлобленную. Девушка вспомнила, что при первом знакомстве этот человек произвел на нее двойственное впечатление – поначалу безалаберный посыльный из нотариальной конторы, мечтающий быть художником и прозябающий на свой жалкий заработок, показался ей полным ничтожеством. Но потом, несомненно под влиянием Мари-Рен, которая вся светилась от счастья, когда он был рядом, Аглаэ тоже поддалась этому лукавому шарму дрянного мальчишки, перестала замечать, что он немного ленив, слегка нагловат, и видела лишь пригожее лицо, жизнерадостность и умение всех развлечь да позабавить. Приходилось признать, что мерзавец обладает неоспоримым актерским талантом и что он вполне успешно обвел бы их вокруг пальца, если бы не совершил ту роковую оплошность, проболтавшись про жемчужный гарнитур. — Стало быть, ты по-прежнему намерен молчать об обстоятельствах своего преступления, – заключил Видок спустя четверть часа безуспешного допроса. – Позволь тебе заметить, сынок, что тем самым ты не облегчишь свою участь. А вот если согласишься сотрудничать и, к примеру, расскажешь, где ты спрятал награбленное, можешь рассчитывать на снисхождение судей. Так что ты… — Не смешите мои коленки! – хмыкнул Самсон. – Эти обезьяны в дурацких париках никакого снисхождения ко мне не проявят, не заливайте, – я же грохнул слишком важного бугра, каким считался этот Крейанкур. И я отлично знаю, что меня ждет, ясно? Судьи отправят меня поболтать с Шарло[107], и все дела. По-любому отправят, расколюсь я тут или нет. Так что, пожалуй, придержу-ка я свои секретики при себе, чисто из удовольствия оставить вас в непонятках, вас и все это буржуазное общество, от которого меня с души воротит. |