Книга Зловещая мелодия, страница 149 – Эрик Фуасье

— Мне нет дела до того, где ты спрятал драгоценности, – вмешалась Аглаэ. – Но ты мог бы рассказать, по крайней мере, как тебе удалось их украсть и что вообще произошло в тот вечер. Тебе ведь нечего терять.

— Терять-то нечего, а вот что я с этого поимею, мне не ясно. И потом, меня заставляет держать язык за зубами сам факт, что об этом спрашиваешь именно ты. Потому что, если бы не ты, я бы провел пару ночей в любовном гнездышке с тупой курицей Мари-Рен и слинял бы на все четыре стороны с туго набитыми карманами. Хочешь правду? Единственное, о чем я сожалею во всей этой истории, так это о том, что отправлюсь на тот свет, не успев почикать перышком твою крысиную морду.

Едва Самсон договорил эти слова, Видок вскочил, навис над ним всей своей массой и влепил такую затрещину, что эхо заметалось меж голых стен небольшого помещения. Арестанта ударом отбросило назад, и ему пришлось вцепиться обеими руками в столешницу, чтобы не упасть со стула.

— Зря ты так, гнида, – процедил начальник бригады «Сюрте». – Мое терпение не безгранично, и на твоем месте я бы его не испытывал. От приговора тебе уже не уйти, это ты верно понял, но до того момента, как ты поднимешься на эшафот, тебе придется еще некоторое время пожить в нашем бренном мире, и эта жизнь может превратиться в ад. Не только у сынка Крейанкура руки достаточно длинные, чтобы любого надзирателя сделать палачом. Заруби это себе на носу!

Странное дело, но вместо того чтобы напугать Самсона, эта угроза привела его в растерянность. Разинув рот и вытаращив глаза, молодой человек оторопело уставился на Видока, а затем его взгляд лихорадочно заметался между полицейским и Аглаэ. Нетрудно было догадаться, что он в полнейшем смятении что-то обдумывает.

— Вы… вы хотите сказать, что тот упырь… стражник в тюрьме избивал меня каждое утро по приказу… Максима де Крейанкура?

Аглаэ кивнула:

— Если бы Видок не сломал стражнику руки, тот вполне мог бы зайти еще дальше и избавить палача от необходимости приводить твой приговор в исполнение. Я своими ушами слышала от Максима де Крейанкура, что в его почтенном семействе принято ставить месть выше правосудия.

Теперь Самсон уже не выглядел растерянным – его лицо исказилось в злобной гримасе.

— Вот ведь гад! – прорычал он, сжав кулаки. – Удавил бы скотину своими руками… Воистину говорят, что нет разбойников подлее, чем господа из богатых кварталов, когда им приспичит. Я, значит, шкурой своей рисковал, а этот хмырь стоял в сторонке и преспокойненько ждал, когда я ему каштанов из огня натаскаю… Вот теперь мне понятно, какую игру он затеял. Этот папкин сладкий пирожочек мной попользовался и выбросил!.. Ладно, раз уж такое дело, я вам выложу все подчистую! Чтобы не в одиночку на встречу с Шарло идти…

Аглаэ и Видок обменялись многозначительными взглядами. Первым заговорил шеф «Сюрте»:

— Если я правильно понял, Максим де Крейанкур каким-то образом причастен к краже драгоценностей?

— Причастен? Да он по макушку в этом дерьме! – мстительно выпалил Самсон. – И если бы только в этом! Драгоценности были всего лишь платой за услугу. За ту самую услугу, если вы меня правильно понимаете.

— Погоди, погоди… Ты намекаешь, что сынок Крейанкура нанял тебя убить своего папашу? – нахмурился Видок.