Книга Зловещая мелодия, страница 150 – Эрик Фуасье

— Я не намекаю, я утверждаю и готов орать об этом во всю глотку! Пухлый наследник давно пускал слюни на папашино состояние. Крутить шашни с актрисами с бульвара Преступлений и греть зад за игорными столиками в галереях Пале-Руаяль – это все денежек стоит! Когда Феликс меня с ним познакомил, Максим сразу понял, что я ему пригожусь, и быстренько выложил условия сделки.

— Значит, это он все придумал? – уточнил Видок.

— Придумал, да так, что комар носу не подточил бы, по его собственному выражению! Максим заранее вручил мне план особняка и дубликат ключа от сейфа. И он же отправил папашу в нужный час наверх, в спальню, под каким-то фальшивым предлогом. А в мои задачи входило грохнуть старика без лишнего шума и обставить все так, как будто это было ограбление и пришлось устранить случайную помеху. Поначалу я сомневался – мол, слишком рискованно, но все тот же Максим де Крейанкур подсказал мне, как отвертеться от наказания. Он посоветовал спрятать малую часть пропавших драгоценностей в квартире у Феликса, которому дал приглашение на бал-маскарад, и сказал, что, если у меня потом что-то пойдет не так, надо будет направить сыщиков на ложный след, а когда они найдут у Феликса побрякушки, я окажусь вне подозрений.

— Только вот не так все пошло с самого начала, – вмешалась Аглаэ, которая уже начинала понимать вероломный замысел сына Крейанкура. – Милейший Максим рассудил, что слишком рискованно отпускать на все четыре стороны своего соучастника, который рано или поздно может либо случайно выдать его, либо начать шантажировать.

— Сволочь! – процедил Самсон в адрес своего нанимателя. – Когда легавые меня скрутили прямо в постели, я не понял, о чем они болтали – откуда могла взяться пуговица от моего доломана в руке старика Крейанкура, если гусарский мундир в тот самый момент был на Феликсе? А уж перстень в кармане – и вовсе чушь, не мог я допустить такую небрежность… Зато теперь мне все ясно! Богатенький ублюдок затеял эту каверзу с самого начала! Задерите меня черти! У него же был дубликат ключа от сейфа – он мог заранее стырить перстень как нечего делать! А потом в толпе гостей на балу незаметно сунул его мне в карман, заодно и пуговицу срезал. Проще пареной репы… Оставалось только вложить эту пуговицу в ладонь дохлого папаши – и дело сделано! Он же заранее не сомневался, что меня повяжут и бросят в Ла-Форс!

— А после этого ему достаточно было подкупить надзирателя, чтобы точно знать, что ты его уже никогда не выдашь, – подхватил Видок, пододвигая по столу к Самсону стопку чистых листов и письменный прибор. – Знаешь, сынок, что самое утешительное для нас, для легавых? А то, что на каждого хитрого татя найдется тать похитрее. И так далее, до бесконечности!

Самсон в сердцах ударил двумя кулаками по столу; глаза его полыхали бешеной злобой.

— Какая же мерзкая сволочь! – выпалил он. – Пусть эта тварь сдохнет как собака!

— Ну, пожалуй, это желание дедушка Видок сумеет выполнить, малыш. – Бывший каторжник обмакнул перо в чернила и протянул его арестанту. – Только сначала изложи-ка дедушке свою историю в письменном виде. Согласен?

В тот же понедельник, под вечер, Валантен добрался до замка Мелье после изнурительного пешего броска по бокажу. Ступив за ворота, он сразу почувствовал, что атмосфера там изменилась. С приближением даты всеобщего восстания многие окрестные крестьяне, прихватив с собой оружие, собрались на этой укрепленной ферме и разместились в хозяйственных постройках. Вид у них был довольно свирепый, но боевого духа явно не хватало. Складывалось впечатление, что они заранее смирились с поражением, твердо зная, что прольют кровь за безнадежно проигранное дело. Тем не менее они были здесь, явились по первому зову, оставив дома жен и детей.