Книга Зловещая мелодия, страница 53 – Эрик Фуасье

В холодное время года члены этого тайного братства покидают свои дома, собираются в разбойные ватаги и подкарауливают вдоль главных дорог доверчивых путников, которых в эту пору бывает немало. Завоевав доверие кого-нибудь из них, разбойники заманивают его подальше от чужих глаз и убивают, а вещи забирают с собой, чтобы часть из них потом принести в жертву своей богине-покровительнице, грозной Кали. Через несколько недель, свершив немало злодеяний, они возвращаются к своим семьям и продолжают заниматься самыми обычными делами – ничто более не отличает их от добропорядочных членов местных общин… Должен признаться, поначалу услышанное от Слимана не укладывалось у меня в голове. Братство душегубов, действующее с некой периодичностью, втайне от всех, одним и тем же образом в разных уголках огромной страны?.. Мне это показалось сущей нелепицей, но Слиман был так убедителен, что в конце концов я принял его доводы. Когда я спросил, что он собирается делать, чтобы истребить этих страшных преступников хотя бы на подконтрольной ему территории, Слиман досадливо поморщился. Он написал рапорт своему начальству в Калькутте, изложив ситуацию, и попросил прислать военное подкрепление. Но его рассказ о поклонниках Кали, похоже, там никто не воспринял всерьез. По словам Слимана, полученный им ответ был совершенно издевательским, как будто ему попросту расхохотались в лицо.

Светловолосый англичанин перевел дух, и Валантен воспользовался этим, чтобы заметить:

— Захватывающая история, лорд Блэкберн, однако она ничуть не объясняет, почему вы стали объектом преследования таинственных душителей. Если они хотели отомстить, пострадать должен был упомянутый вами Слиман, а вовсе не вы.

Англичанин покачал головой:

— Нет, господин барон, это еще не вся история. Далеко не вся! Когда Слиман уже отчаялся убедить руководство Ост-Индской компании разобраться с душителями, я подсказал ему другой способ. Мне пришло на ум отправить анонимное письмо в «Литературную газету» Калькутты^[76]. В этом письме я рассказал обо всем, что моему другу удалось узнать о тайной секте убийц, и предложил предать это огласке. Цель моя была проста: поразить общественность, как был поражен я, и тем самым подтолкнуть власти к действиям. Должен сказать, результат превзошел мои ожидания. Наши соотечественники начали осаждать индийские бюро Ост-Индской компании с требованием защитить их от сумасшедших фанатиков. Войска, о которых так долго и безуспешно просил Слиман, были выделены для истребления тхагов на следующей же неделе после обнародования моего письма, а представители компании на местах получили особые полномочия. Все это позволило моему другу уничтожить первую банду тхагов. Ее джамадар, то есть главарь, оказался в обычной жизни уважаемым мастером игры на рамсинге – это такая индийская труба, самые нежные и высокие звуки которой напоминают звуки флейты… Вот теперь я приблизился к кульминации своего рассказа. Видите ли, не знаю как, но тхаги проведали о том, что автором письма, выдавшего их страшные злодеяния, был я. Однажды ночью меня разбудила музыка, звучавшая совсем рядом с моим домом. Кто-то исполнял на рамсинге протяжную печальную мелодию. Я вскочил, большинство слуг тоже проснулись. Я велел им обыскать окрестности, но они никого не нашли. А утром мы обнаружили труп моего дяди. Его задушили в постели, в собственной спальне. Рядом с ним убийцы оставили цветы, которые обычно возлагают на алтари Кали. Это было послание, предупреждавшее меня о том, что я глубоко оскорбил богиню и что месть ее будет беспощадной. Можете представить, какой ужас объял меня и моих близких. Мать и сестра не только скорбели о дяде, но и были напуганы до дрожи. Они перестали выходить из дому и умирали от страха всякий раз, когда я отправлялся в рабочие поездки по Голконде. На ночь мы запирали все окна и двери, у всех входов и выходов несли стражу вооруженные сипаи. Увы! Это не помешало разыграться новой драме. Когда я в очередной раз был в отъезде по делам компании, в особняке неведомо как вспыхнул страшный пожар. Вы, однако, не удивитесь, узнав, что, перед тем как пламя свершило свой разрушительный труд, вблизи опять слышали таинственную мелодию рамсинги. Моя бедная матушка погибла в том пожаре, а сестра получила страшные ожоги – огонь навсегда изуродовал ее лицо и лишил возможности ходить, вызвав паралич ног. Когда она наконец покинула больницу в Калькутте после долгих недель страданий и лечения, мы вместе приняли решение бежать из этой страны, чтобы спастись от проклятия. Так в начале тысяча восемьсот тридцать первого года мы оказались во Франции и поселились… вернее, мне следовало бы сказать – укрылись в усадьбе неподалеку от Леже.