Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 230 – Ши Цзин

— Кстати, я так и не спросил: откуда у вас столько денег? И зачем они вам? – невозмутимо поинтересовался Се Вэй.

Цзян Сюэнин промолчала.

— Протяните руку. Я все вам верну, – усмехнулся мучитель.

Барышня спрятала руки за спину. Она опасалась отвечать на вопросы о происхождении денег, поэтому торопливо изобразила улыбку:

— Нет-нет, не надо… Это вам, господин… В знак почтения.

Се Вэй с благопристойным видом приподнял брови:

— Я не смею принять такой щедрый дар. Не беспокойтесь, я все вам верну. Как только докажете, что усвоили урок.

Младший наставник вновь указал на столик для циня. Девушке нестерпимо захотелось выругаться, но она проглотила обиду, скрыв недовольство. Сев за инструмент, Цзян Сюэнин решила сыграть пьесу «Пестрые облака гонятся за луной» и вдруг поняла, что за месяц действительно растеряла навыки. Что надо делать, помнила, однако пальцы слушались плохо. Несколько раз она взяла неверный тон.

Се Вэй стоял у окна с чашкой чая. Каждый раз, когда она делала ошибку, мужчина оборачивался и смотрел на нерадивую ученицу. Чем чаще смотрел, тем сильнее она нервничала. В конце концов играть стало невозможно. Цзян Сюэнин отодвинула инструмент и насупилась.

— Деньги уже не нужны? – спросил Се Вэй, с трудом сдерживая смех.

Желание вернуть пятьдесят тысяч лянов пересилило обиду. Отбросив гордость, барышня попросила:

— Может, покажете еще раз, а я попробую снова?

Се Вэй отставил чашку:

— Ладно.

Но когда он подошел и уже собирался опустить длинные тонкие пальцы на струны, его взгляд случайно упал на собственные ногти, прозрачные и ухоженные. В тот же миг в памяти всплыло воспоминание, как кровь засохла у него под ногтями и ее долго не удавалось отмыть. Пальцы мужчины зависли над струнами, не прикасаясь к ним. Цзян Сюэнин тщетно ждала, пока тот начнет играть, а затем в замешательстве подняла голову. На лице Се Вэя отобразилась сложная и непостижимая гамма чувств.

— Господин Се, у вас тоже бывают моменты, когда не хочется играть? – осторожно спросила барышня.

Мужчина встретился с ней взглядом. Хотя ученица смотрела с опаской, в ее глазах по-прежнему теплилась надежда, что наставник сыграет и покажет пример. Несмотря на порыв убрать руки от струн, он почему-то смягчился и все-таки опустил пальцы. Зазвучала мелодия, сопровождаемая спокойными пояснениями, но Цзян Сюэнин вдруг отвлеклась. Ей показалось, что она уже видела у Се Вэя это выражение лица.

Покопавшись в памяти, девушка наконец вспомнила. Это случилось на одном из дворцовых пиров в прошлой жизни. Шэнь Цзе еще не был прикован к постели, и она еще пользовалась его милостью, поэтому не всегда знала меру. Музыкант, игравший на цине, взял неверную ноту и до смерти испугался, а она, засмеявшись и хлопнув в ладоши, в шутку сказала: «Давайте попросим господина Се сыграть». Лица чиновников за столом омрачились, Се Вэй тоже нахмурился, однако Цзян Сюэнин уже захмелела и ничего не боялась. Кажется, младший наставник тогда посмотрел на нее с точно таким же выражением, что и сейчас. Сыграл ли он? Барышня помнила, что ее охватила дремота. Сквозь сон она слышала, как льется музыка, но кто сидел за инструментом, сказать не могла.

Закончив объяснять, Се Вэй повернулся к ученице:

— Поняли?

Вздрогнув, та очнулась и тоже инстинктивно повернула голову. Их лица внезапно сблизились, едва не столкнувшись, глаза встретились, а дыхание смешалось. От барышни исходил сладкий аромат гардении. Длинные густые ресницы подчеркивали прелесть глаз, тонкий нос был словно выточен из нефрита, алые губы приоткрыты. В ушах покачивались серьги с рубинами – точь-в-точь спелые вишни, прячущиеся в густой листве в ожидании, когда их сорвут. Девушка излучала сияние свежести и напоминала нераспустившийся бутон.