Книга Кайкейи, страница 205 – Вайшнави Патель

— Ты ребенок. Всего лишь ребенок. И не знаешь, о чем говоришь, – сказала я. – Ты помнишь, как все было раньше? Наша семья была счастлива.

Возможно, мне показалось, но на мгновение его глаза сделались далекими, влажными.

— Была, – тихо сказал он. Я могла только гадать, какое воспоминание сейчас встало перед ним.

Я отчетливо вспомнила, как мои сыновья бегали под ярким солнцем Косалы, гонялись друг за другом, застревали в бочках и дразнили отца. Вспомнила и то предчувствие разлуки. Как бы мне хотелось, чтобы я оказалась неправа.

— Мы можем быть счастливы снова, – сказала я наконец: мне необходимо было верить, что это правда.

Мы стояли, склонив головы, в лучах раннего утра. Мать и сын, оба желающие того, чего у них не было. Затем он выпрямился и сказал:

— Сомневаюсь.

Я отступила назад, прогоняя боль, потому что это не было неожиданностью. Короткое молчание дало мне время вспомнить о том, что это касается не только нас двоих.

— По крайней мере, не бери с собой Ситу.

Рама покачал головой.

— Понимаю. Даже сейчас ты пришла не ради меня, которого зовешь сыном. Ты пришла ради Ситы.

Я пришла к Раме, чтобы поговорить с любимым сыном перед его отъездом, но, если бы сказала ему это сейчас, он бы все равно не поверил.

— Как мне убедить тебя, чтобы ты позволил ей остаться? Что-то же должно быть.

— Я не собирался торговаться, но ты настаиваешь. Прекрасно. Покайся во всем, ма. Поддержи меня, и ты сможешь оставить за собой место в Мантри Паришаде. Так ты сохранишь свою власть.

Может, когда-то это и было для меня важно, но теперь об этом и речи не шло. Я глубоко вздохнула, собираясь с силами, и проговорила ровным голосом:

— Прости меня, Рама. Я оказалась тебе плохой матерью, вырастила жестокого, бессердечного ребенка. Мне тоже больно от этого. Но я заслужила эту боль.

Глаза у него почти неуловимо расширились, и я поняла, что потрясла его. Но слишком поздно. Теперь этого мало.

— Надеюсь, время, проведенное в лесу, пойдет тебе на пользу, – сказала я наконец, отвернулась и вышла.

Сита зашла ко мне перед отъездом.

— Мне очень жаль, – повторяла я снова и снова, но она как будто не слышала. Наша связь на Плоскости была все еще прочна и резко выделалась среди оставшихся жалких уз. Но мне хотелось запомнить ее лицо таким, каким оно было, а не таким, каким оно выглядело в смежном мире, поэтому я оставила свою магию и просто села рядом. На фоне бледного, осунувшегося лица Ситы серебристая полоска волос словно светилась.

Наконец в мою комнату вошла служанка – сказать Сите, что ей пора. Перед тем как уйти, женщина бросила на меня взгляд, полный неприкрытого отвращения.

Когда она скрылась, Сита повернулась ко мне.

— Ты помнишь наш первый разговор? – спросила она.

— Да.

Как я могла забыть? Я встретилась с веселой, остроумной девушкой и уверяла, что ее брак сложится удачно и она будет счастлива. Такой грех забыть нелегко.

— Я спросила, в чем твое предназначение, и ты ответила, что не знаешь. Спросила, в чем мое предназначение, и ты сказала, что я узнаю, когда придет время.

Сита сидела с прямой, как стрела, спиной, опустив руки. В ее голосе не было никакого выражения.

— Мне очень жаль, – бесполезно повторила я. – Пожалуйста, знай – если бы я могла представить, как все обернется…