Книга Газолин, страница 146 – Виктория Голубева

К горлу подступают слезы.

Никто никогда не делал для меня так много. Не отказывался от самого важного. О подиумах мечтают, ради них живут.

А Хантер приехал… ко мне…

Я всхлипываю.

— Эй, ты чего? – мягко спрашивает он и стирает горячую дорожку слез, уже успевшую скатиться по щеке прямо на подушку.

Слезы текут, не останавливаясь. Меня разрывают эмоции, находящиеся на разных полюсах.

Мне страшно, что я могла умереть. Я счастлива за Хантера и его победу.

Мне больно от осознания, что раньше я никому не была по-настоящему нужна. И таю оттого, что Хантер сейчас рядом.

Я злюсь на него – за то, что он сел за руль машины, которая могла быть неисправной. И я люблю его.

Он осторожно ложится на самый край кровати и обнимает меня. Теперь я могу уткнуться лицом ему в грудь.

Такой родной.

— Тсс… Все хорошо, – шепчет Хантер мне на ухо, и горло сжимается, а слезы все не кончаются.

— Почему ты сел за руль? – заикаясь, спрашиваю я. – Ты же знал, на что способен Крис.

— А зачем ты пошла одна проверять шкафчик? – отвечает он вопросом на вопрос, едва ощутимо поглаживая меня по плечу. – И ведь даже не сказала мне об этом ключе.

Отстраняюсь от него и приподнимаю голову так, чтобы смотреть прямо в глаза.

— Потому что пора было это заканчивать.

— Вот и я так подумал.

Мы смотрим друг на друга целую вечность. Потом я снова кладу голову ему на грудь.

— Ты жив, и это главное, – шепчу я.

Он едва заметно усмехается, утыкаясь щекой в мои волосы:

— Я же говорил, что доеду.

Ощущение безопасности рядом с Хантером накрывает меня теплым одеялом. Спокойствие разливается внутри. После долго разговора сил не остается.

Я начинаю засыпать и бормочу:

— Ты такой мягкий… Люблю тебя, Хантер Кросс.

Великобритания

Когда он станет старше и поймет, что я сделал, то возненавидит меня. Я уверен в этом.

Судья зачитывает решение, но его слова доносятся будто сквозь толщу воды. Я понимаю их смысл и должен радоваться.

Но не могу.

Вся эта борьба с Джесс измотала нас с родителями. Долгие годы мы пытаемся сделать так, чтобы у Себби было нормальное детство. Без истерик, если рядом нет кого-то из нас. Без страха перед обычным походом в магазин. Без страха, что Джесс придет и заберет его.

Я устало прикрываю глаза в попытке осознать: все худшее позади. Тревога за Себби, война с Джесс. Ее интервью одной из самых известных желтых газет страны. Проданная за деньги ложь.

Это длилось так долго, что в какой-то момент я перестал верить, что все когда-нибудь закончится.

Сиена будто слышит мои мысли и крепко берет меня за руку. Она – мой якорь. Я сжимаю ее пальцы в ответ, и от этого простого прикосновения тоска отступает. Всего на мгновение, но и этого достаточно, чтобы сделать глубокий вдох.

Пыльный жаркий воздух зала заседаний наполняет легкие, и я снова сосредотачиваюсь на голосе судьи.

— Полная опека над Себастьяном Кроссом присваивается Элизабет и Джеку Кросс, – монотонно зачитывает она.

Для судьи это одно из многих решений. Для нас – то, на что мы боялись даже надеяться. Полная опека.

— Джессике Кросс разрешаются свидания согласно расписанию, с обязательным присутствием одного из опекунов. Свидания могут начаться после прохождения курса реабилитации.

Джесс смотрит не на судью, а на меня. В ее глазах… Не знаю, что это. Ненависть? Презрение?