Книга Газолин, страница 144 – Виктория Голубева

Орландо и Альберт оборачиваются, удивленные моим криком.

Секунд через тридцать ко входу в комнату охлаждения подбегает наш ассистент Дерек. Раскрасневшийся, он тяжело дышит, пока Эдди отдает распоряжения:

— Отвезешь Хантера в больницу Ройал Эмирейтс. Возьмите мою машину.

Он достает ключи из заднего кармана и бросает их ассистенту. Тот машинально ловит, но не двигается.

— После подиума? – осторожно уточняет он.

Я не отвечаю. Просто вырываю ключи у него из рук и бегу к выходу. На ходу врезаюсь в каких-то представителей ФИА. Распорядитель процедуры награждения изумленно преграждает мне путь, пытаясь остановить со словами: «Что происходит?», – но вмешивается Эдди:

— Я все объясню.

Потом поворачивается ко мне:

— Красный пикап «Форд». Иди. Я все улажу.

Мне не нужно повторять дважды. Вслед доносится: «Дерек, ты за рулем!» Ассистент не отстает, пока мы мчимся к парковке.

Пробегаем мимо гаража «Меркурия». Он оцеплен желтыми лентами, внутри снуют представители ФИА и полицейские.

Огибаем его по улице моторхоумов, двигаемся против потока: им – к подиуму, нам – на паркинг.

Красный пикап ждет на парковке для персонала. Открываю водительскую дверь, но Дерек не дает сесть за руль. Удивительная решимость, но где-то в глубине души я ему благодарен.

Дорога занимает тридцать четыре минуты.

Как только вижу длинное здание с затемненными окнами, тут же отстегиваю ремень безопасности. Над входом надпись: «Больница» и что-то на арабском.

Машина останавливается, и я устремляюсь в лобби.

— Сиена Клэр. – Девушка на ресепшене вздрагивает и поднимает на меня взгляд. – Ее только что привезли. Где она?

— Минуточку, – отвечает она с легким акцентом и стучит длинными ногтями по клавиатуре. – Да, такая пациентка принята, но я не могу…

Я ударяю кулаком по стойке, но тут подбегает Дерек и, перегнувшись к девушке, начинает что-то быстро объяснять.

Она окидывает меня взглядом с головы до ног и, похоже, только сейчас замечает, как странно я выгляжу: все еще в гоночном комбинезоне.

Пару раз щелкает мышью и наконец произносит:

— Палата 424. Этот корпус, четвертый этаж. Но посещения возможны…

Не дослушиваю ее.

Подбегаю к лифту и нажимаю кнопку вызова. Еще раз, и еще. Но кабина где-то на самом верху.

К черту! По лестнице.

Почти на одном дыхании преодолеваю несколько пролетов. Четвертый этаж.

Дверь с грохотом захлопывается за моей спиной, когда я выскакиваю в коридор. На светло-зеленой стене – указатель нумерации палат.

Мне направо.

Мчусь по пустому коридору. По обеим сторонам мелькают двери.

418

420

422

424

Наконец-то.

Стучу и, не дожидаясь ответа, распахиваю дверь.

Кровать смята, одеяло сброшено на пол. Повсюду следы спешки, но в палате никого. Я видел такое только в медицинских сериалах, когда пациента в последний момент увозят в реанимацию.

Внутри все обрывается. Только не это.

Надо мной проплывают квадратные лампы дневного света. Одна. Вторая. Третья.

Примерно на пятнадцатой я сбиваюсь со счета.

После операционной меня долго возят по больничным коридорам. Бесконечные сканы, тесты, осмотры. Все, чтобы убедиться: кроме огнестрельного ранения, других травм нет. Почему-то никто не верит, что со мной все в порядке.

Первый, кого я вижу, когда меня ввозят в палату, – Хантер.

Он сидит на стуле для посетителей прямо напротив входа. Все еще в гоночном комбинезоне, который ему так идет… Мммм… Вот только он слишком серьезный: насупленный, со скрещенными на груди руками.