Книга Измена. Срок годности, страница 17 – Галина Колоскова

Живот уже заметный. Месяца четыре, наверное. Она в просторном свитере, джинсах, без косметики. Выглядит уставшей. И испуганной.

— Можно? — спрашивает, показывая на стул напротив.

Мне даже немного жалко бедняжку. На своих граблях я постояла. Пришла её очередь.

— Садись.

Она садится. Теребит салфетку, крутит в пальцах, комкает. Взгляд шарит по сторонам, на меня не смотрит.

— Я... я хотела поговорить.

Усмехаюсь криво:

— Я догадалась.

Пауза. Она собирается с духом. Я жду. Спокойно, почти отстранённо смотрю на неё и удивляюсь: внутри пусто. Ни злости, ни ревности, ни боли. Только любопытство.

— Отстаньте от Андрея, — выпаливает она наконец. Голос дрожит, но в нём чувствуется упрямство. — Он мой! Мы любим друг друга. У нас будет ребёнок. Зачем вы цепляетесь? Вы же старая, у вас всё равно нет детей, что вы доказываете?

Слова летят в меня, как мелкие камешки. «Старая». «Нет детей». «Цепляетесь».

Смотрю на неё. Молодую, красивую, глупую. На её округлившийся живот, на дрожащие губы, на глаза, в которых плещется отчаяние. И вижу не соперницу. Вижу испуганного ребёнка, который вляпался во взрослую жизнь и не знает, как из неё выбираться.

— Как тебя зовут? — спрашиваю тихо.

— Аня, — отвечает растерянно. — А что?

— Аня, послушай меня внимательно… — Я складываю руки на столе, смотрю ей в глаза: — Я не цепляюсь за твоего Андрея. Мне он не нужен. Вообще! Совсем! Встречаются с ним мои адвокаты. По документам. По разделу имущества. Ты понимаешь разницу?

Она моргает. Молчит.

— Я забираю своё, — продолжаю неспешно, чтоб достучаться. — То, что принадлежит мне по закону. Половину всего, что мы нажили за шесть лет. Квартиру, счета, машину. Это не месть, а справедливость, заслуженная моим трудом.

— Но он говорит...

— Он много чего говорит, — перебиваю, жалея о потерянном времени. — Он говорил, что любит меня. Говорил, что мы построим дом у моря. Говорил, что дети будут, но не сейчас, нужно подождать. Я ждала. Пять лет ждала. А он в это время искал тебя.

Аня бледнеет. Сжимает салфетку так, что она рвётся.

— Я не знала...

— Конечно, не знала. Он редко говорит правду. — Я вздыхаю. — Слушай, Аня. Я тебе не враг. Я вообще никто тебе. Но совет дам. Бесплатно.

Она смотрит настороженно.

— Присмотрись к нему. Внимательно. Верь не тому, что он говорит, а тому, что делает. Он обманывал меня шесть лет. Думаешь, с тобой будет иначе? Он уже обманывает — меня, тебя, себя. Просто ты пока этого не видишь.

— Он любит меня, — шепчет она упрямо.

— Может быть… — Я пожимаю плечами. — А может, любит твой живот. Твою молодость. Твою способность родить. То, чего у меня не случилось.

У неё глаза на мокром месте. Губы дрожат.

— Вы просто злитесь...

— Нет, Аня, не злюсь. Если бы злилась, то сейчас кричала бы, кидалась в тебя словами, унижала. У меня есть на это право. Но я не хочу. Потому что это ничего не изменит.

Она молчит. Смотрит в стол.

— Иди, — говорю мягко. — Живи свою жизнь. Рожай. Будь счастлива. Если получится. А если нет — знай, что ты это заслужила не меньше, чем я и делай вывод.

Она встаёт. Стоит секунду, смотрит на меня. В больших глазах — смесь обиды, растерянности и странной благодарности.

— Вы странная, — говорит тихо. — Я думала, вы будете орать.

— Я орала. Три месяца назад. В другой жизни.