Книга Измена. Срок годности, страница 18 – Галина Колоскова

Она уходит. Дверь хлопает, звякает колокольчик. Я смотрю в окно, как она бежит под дождём, прикрывая живот сумкой. Маленькая, беззащитная, глупая.

— Господи, — шепчу в стекло. — Какая же ты ещё дурочка!..

Заказчица опаздывает на двадцать минут. Я сижу, пью остывший кофе и думаю о том, что только что произошло.

Я не опустилась. Не стала орать. Не кинулась в драку. Не унижала, а сказала правду. И отпустила.

Внутри странное чувство — пустота пополам с облегчением. Будто захлопнула за спиной ещё одну дверь. Дописала ещё одну главу.

Звонит телефон. Демид.

— Ты как? — спрашивает без предисловий.

Удивляюсь качая головой. Он словно настроен на волну моих мыслей. Улавливает всплеск вибраций моей души.

— Откуда знаешь?

— Наташка сказала. Увидела в «Инстаграм» её сторис. Написала, что ты с любовницей Андрея разговаривала.

— Всё нормально.

— Точно?

— Точно. Я даже не злая. Странно, да?

Пауза. Потом он говорит:

— Нет. Не странно. Ты выросла.

Усмехаюсь.

— Из старухи в старую мудрую женщину?

Он смеётся. Редкий звук, я слышу его нечасто.

— Из жертвы в победительницу.

Смотрю в окно. Дождь перестал, выглянуло солнце. Москва блестит мокрым асфальтом.

— Демид.

— Да?

— Спасибо. За беспокойство.

Он молчит секунду. Потом тихо:

— Я всегда волнуюсь за тебя, Рита. Если что, звони.

Отключается. Смотрю на экран, на его имя в списке вызовов, и чувствую, как внутри разливается тепло.

Заходит заказчица — запыхавшаяся, извиняющаяся. Мы говорим о проекте, о планировке, о сроках. Я рисую эскизы, записываю пожелания. Работа идёт.

А вечером, сидя в своей маленькой студии с видом на крыши, я вспоминаю сегодняшний день. Испуганные глаза Ани. Её дрожащие губы. Её слова: «Вы старая, у вас нет детей».

Раньше это резало душу. Раньше я проплакала бы всю ночь.

А сейчас — нет. Ещё одно напоминание об ужасной ошибке, не более. Да, старая. По её меркам. Да, детей нет. Пока нет. Кто знает, что будет завтра?

Смотрю на экран смартфона. На последнее сообщение от Демида:

«Спокойной ночи. Ты молодец».

Улыбаюсь. Пишу в ответ:

«И ты».

И выключаю свет.

В темноте пустота внутри превращается в тишину. А тишина — это не больно. Тишина — это покой.

Засыпаю с мыслью, что, кажется, я начинаю выздоравливать.

Заседание назначено на десять утра. Приезжаю заранее, за час. Сижу в машине, смотрю на серое здание суда и пытаюсь унять дрожь в коленях.

— Ты как? — Демид сжимает мою руку.

— Нормально… — ложь легко слетает с губ. — Просто хочется, чтобы это поскорее закончилось.

— Закончится. Я здесь тебя подожду. Боюсь сорваться и набить ему морду.

Только этого не хватало. Андрей с удовольствием спровоцирует драку, чтоб выставить меня в неприглядном виде.

Киваю. Выхожу. На высоких каблуках идти по мокрому асфальту — скользко. Но я держу спину прямо. Я в тёмно-синем костюме, волосы убраны в хвост, макияж минимум. Выгляжу как надёжный свидетель, а не как истеричка, которой меня собираются выставить.

Елена Сергеевна ждёт в холле. Рядом с ней помощник с огромной папкой документов.

— Готова? — спрашивает она.

Киваю:

— Да.

— Только без паники. У меня свой человек в окружении его адвокатов. Мы в курсе того, на что они станут делать упор. Что бы он ни говорил — молчи. Я сама отвечу.

Заходим в зал. Маленький, душный, он пахнет пылью и казёнщиной. Скамьи для слушателей полупустые. Наташа сидит в третьем ряду, сжимает кулон на шее. Увидев меня, подбадривающе кивает.